— Когда я шла к тебе, собаки еще были тут, — поняла мои опасения Калли.

— Бежим вперед! — вновь приказал я, и мы изо всех сил ринулись к Шпилю.

Выбежав на полянку, на которой произошла моя первая битва с крестоносцами, мы решили сбавить темп и отдышаться. Туман рассеивался, немного открывая видимость. И лучше бы я этого не видел.

— Там! — указал я Калли в сторону чёрного дыма, который возвышался над лесом.

— Это со стороны твоей улицы, если мне не изменяет память, — доложила моя компаньонка.

— Да, и, судя по количеству дыма, моя улица вся объята пламенем, — почесал я лоб.

— Крестоносцы? — сквозь жадное глотание воздуха после долгой пробежки, спросила Калли.

— Не думаю, — указал я на второй источник дыма.

— Это же их крепость горит! — воскликнула она, но повода для радости в этом пожаре не было.

— Сейчас вся Мечта горит, — тихо произнес я, присев на холодную землю.

С неба стали медленно спускаться большие снежинки. Первый снег в Мечте. Очень символично.

— Что нам делать?! — Калли испугалась настолько серьезно, что голос ее дрожал, как маленькое перышко на ветру.

— Беги в лабиринт, собери Нирвану, — отчаянно искал я варианты, но их не просто не было. — Скажи Курту, что мы в полном дерьме.

— Всё настолько плохо? — глаза Калли расширились.

— Не знаю, честно, — поднялся я с земли.

Калли обняла меня и поцеловала в щеку, а затем на максимальной скорости побежала к ближайшему входу в лабиринт. Я же быстрым шагом направился к Шпилю. Силы мне еще понадобятся, несмотря на то, что время моего прибытия на место очень важно сейчас.

— Нет, — прошептал я, когда до Шпиля оставалось метров восемьсот. Из внутреннего двора шел небольшой дымок.

Чёрт держался позади меня весь сегодняшний поход, не зная, что ему делать. Я его не виню. В такой ситуации сложно совершить выбор.

Но почему? Почему сейчас, когда всё так хорошо складывалось? Почему?! Нет, я отказываюсь верить, это всего лишь плохой сон. Я скоро проснусь…

…Мне очень хотелось надеяться на невероятные варианты развития событий. Например, что крестоносцы нарушили перемирие и атаковали Шпиль, собаки пошли мстить и взяли крепость, а в мою улицу просто ударила молния. Эти версии не выдерживали никакой критики, но мне хотя бы становилось спокойнее. Ведь правда была слишком мрачной…

Над местностью вокруг слышны маршевые ритмы барабанов и беспорядочная стрельба. Расстояние между нами было около пятидесяти метров, я подходил к разбитым воротом Шпиля, а он как раз выходил из них. Чёрные доспехи состояли из небольших пластин, скрепленных между собой, и легонько переливались почти незаметным красным цветом. Самурайский шлем с маской на лице, маленькими фигурными рожками по бокам и греческим большим красным гребнем из конского волоса, проходящим ото лба до затылка. На спине виднелся небольшой флаг, какие использовали японцы в феодальных войнах для опознавания своих на поле боя. Красный флажок с золотым лавровым венком и единицей посередине…

Рядом с Первым преданно шел Ангел, его голова и бока частично были закованы в легкую броню с многочисленными шипами. Сзади продвигались две двухметровые твари женского пола с обнаженной грудью без сосков, но они создавались не для битвы, это были барабанщицы. Вместо правой кисти у них две деревянные палочки, которыми они ритмично постукивают по барабану, закрепленному на животе. Серебряные шлемы в форме головы лисицы закрывали их головы.

Заканчивали эту процессию два огромных создания. Одно из них везло что-то типа гроба или саркофага на тележке. А другое несло на плече неподвижное тело Изиды. Нет, не тело, она не была мертва, иначе бы она растворилась, как рассказывал Курт. То есть, получается, что в саркофаге лежала настоящая Изида, а на плече у создания тело, которым она обычно управляла, только оно было без сознания?

— Первый! — прокричал я, что есть мочи.

В ответ последовало лишь быстрое движение броска. В последний момент в его руке появилось копье, которое направилось прямиком ко мне. Я увернулся, но этого и не требовалось, так как копье растворилось еще в воздухе, не долетев до меня совсем немного.

Тем временем в мою сторону уже мчались на всех парах две собаки. Расстояние было небольшим, но кое-как среагировав, я успел подстрелить одну из арбалета. Другая всем своим весом обрушилась на меня, я подставил левую руку под ее пасть, а в правой руке возник короткий меч, которым я умудрился пронзить живот собаке. Собака повалила меня на землю, но значительных повреждений я не получил, на левой руке появилась стальная перчатка до локтя. Однако и подняться было слишком проблематично, собака просто придавила меня. Когда меч я растворил меч, теплая кровь павшего пса стала заливать меня еще сильнее.

Конечно, я смог сдвинуть труп собаки с себя, но это заняло немножко времени, времени, за которое Первый уже успел уйти на пару сотен метров по направлению к своему Городу. Преследовать его или идти в Шпиль? Из некогда несокрушимой горы до сих пор доносятся выстрелы, следовательно, битва там кипит в самом разгаре. Но если я сейчас упущу Первого…

Это был легкий выбор. Я не мог бросить наших в этой бойне. Да и что я смогу в битве против такого грозного противника один?

Ворота Шпиля оказались не просто выбиты, они были скорее взорваны. Обе их половинки валялись у входа, их пробили, как будто они вовсе и не были железными. На одной части снесенных ворот виднелась обожжённая дыра, складывалось такое впечатление, что как минимум танк выстрелил сюда.