Петриков, уже несколько дней находился в палаточном лагере, расположенном на танковом полигоне недалеко от Чуйского тракта, под городом Бийском. Это было совсем не далеко от его животноводческого комплекса. Границы полигона проходили ровно по выпасам, где летом паслись и нагуливали молоко его буренки. Правда, когда проходили стрельбы, то была с военными договоренность, что скотину будут выгонять на другие угодья. Как на грех на этом полигоне было удивительное разнотравье и буренки рвались туда, как ребятишки на каникулы, в последний день учебы. Местные жители в ягодный период, толпами ходили туда за клубникой, она там почему-то вызревала крупной и пахучей. Бывало, зайдешь в знойный день на поле, а там стоит такой запах клубники, что слюна сама тебя тянет нагибаться и откушать это райское чудо. А уж если ты встал на колени, то пока, пузо не лопнет, будешь ползать и есть ее. А она сладкая, крупная и сочная, свисает своими гроздьями под тяжестью зрелых ягод в траву к самой земле матушке и просит, чтобы ты сорвал ее и освободил тонкие стебельки от тяжести. Все поле, как ковровая поляна, сплошь усыпана тысячами разных цветов. Только пчелы, как работяги, своими невидимыми ведрами, не устают перетаскивать пыльцу к себе в дома, на лету перерабатывая ее в сладкий и душистый мед. А какой клевер, каждый год разрастался по этим бескрайним полям, знают только избранные пастухи. Они знают, что в любой момент, когда нужно прибавить надой, нужно выгонять скот на эти сочные поля и буренки с великим удовольствием к вечеру отвесят тебе по два ведра свежего парного молока.

Конечно же, Петриков не мог знать всего этого, всего этого райского наслаждения, потому, что он прибыл сюда, когда еще эта вся красота была под снегом и на вид, была обыкновенным полем, с пожелтевшей травой и голыми кустарниками. Успев принять все вверенное ему хозяйство животноводческого комплекса и немного даже поработать в качестве управляющего этим хозяйством, Петриков, за короткое время сумел найти общий язык с рабочими и доярками фермы. Он с утра и до позднего вечера пропадал на работе и по крупицам создавал порядок и взаимопонимание среди работников. Показатели надоев резко пошли в гору. И, казалось бы, что вот только и осталось, закрепить свои начинания, как эта дурацкая мобилизация и он поехал на сборы. Успев перевезти свою семью из Новосибирска в село, Петриков понимал, что Марине с двумя детьми будет очень не легко в сложившийся ситуации. Но они договорились с ним, что будут терпеть и ждать, когда все это закончится. Виктор, перед отъездом, всю ночь разговаривал с женой, о том, что здесь у него есть перспектива развития. И местные люди полюбили его и ему это нравится. Что он начинает жизнь с чистого листа, и она должна ему в этом помочь вместе с детьми. Марина, конечно же, не раздумывая, согласилась с его решением и смело осталась выполнять его наказы и начинания новой жизни, по всей форме, отправив его на сборы.

Он приехал, как многие в военкомат и сразу же на полигон. Там их переодели в полевую форму и вот он уже несколько дней, как ходит в строю и мыкается по армейским палаткам. Даже пока проходило формирование Дивизии, ни кого, ни в коем случае в увольнение не отпускали, при том, что твоя деревня находилась совсем рядом.

К вечеру Автобат закончил перевозку и формирование новой техники танкового полка. Бронемашины выстроили несколькими линиями на зеленеющем поле, находящемся не далеко от села Верх – Катунского и поблескивали свежей защитной краской в лучах уходящего вечернего солнца. Кадровые офицеры, закончив опись техники, удалились по своим расположениям, оставив все под охраной караула. Плотно поужинав, после солдатской полевой кухни, Петриков вместе со своими новобранцами отдыхали в своей палатке, рассказывая смешные истории и анекдоты про жизнь. После долгих переживаний и непонятностей, народ начинал себя веселить как мог. Вдруг, откуда то нашлась и заиграла гитара, наполнив грустью собравшихся вокруг. Ее под громкие хлопки в ладоши, вдруг сменила веселая гармонь, перебором тональностей и знакомыми мелодиями приковывая внимание к своим первоклассным звукам. Настроение потихоньку поднималось и даже усиливалось в желании чего-то горячительного. А горячительное находилось здесь, неподалеку в деревне. Нужно было только отправить гонца и делов-то.

В палатке по призыву, были почти все местные. Так было удобнее держаться для подъема силы духа и формирующие ротные офицеры, которые так же находились здесь из числа вновь призванных, этому ни чуть не противились. Под звонкие выкрутасы гармошки двухрядки, поднималось веселое настроение. Не закончив веселую кадриль, гармонист Тимофееч, оборвал мелодию и со вздохом произнес:

– Эх, накатить бы сейчас по сто пятьдесят!

Он нажал всеми пальцами на кнопки двухрядки и сдвинул меха, застегнув ее на кожаный ремешок. Гробовая тишина воцарилась в палатке.

– Да где ж взять то? – Снимая с себя полевое ХБ, ему ответил Женька Попов. Женька Попов был тоже из Ярковских и работал плотником в стройцехе.

– А что, мужики! – Соскочил на ноги Славка Холера. – Если надо, я быстренько сгоняю в деревню. Тут давеча, ребята приезжали по-проведовать, так специально оставили велосипед. Мы его здесь в лесочке припрятали на всякий случай. – Показал большим пальцем в сторону Славка. Лицо его в миг раскраснелось как семафор.

– О, как! – Подсвистнул Тимофеич. Так, зачем же дело встало? – Он аккуратно поставил на землю гармонь и пристально посмотрел на Славку.

– А чо, я ни чо! Я только предложил, а вы как хотите. Все одно сидим здесь как проклятые, ни дела не работы! – Выпалил он.

Мужики заметно оживились и полезли руками шарить по карманам. Через минуту в Славкиной пилотке, набралась приличная сумма денежного довольствия для горячительных фронтовых. Славка быстро встрепенулся и был таков, только входная пола брезентовой двери палатки сомкнулась за ним. И действительно, не прошло и часа, практически под самые сумерки, Славка уже был в расположении части. Применив все приемы военной смекалки и скрытой разведки, он припер из деревни аж, целых два ящика белой. Конечно же, не на велосипеде, а на Совхозном УАЗике.

Он для начала примчался в Совхозный гараж и, увидев там одного из оставшихся шоферов, договорился со сторожем за бутылку, взяли директорский УАЗик и быстро проехали по деревне, по тем семьям, у кого мужики уехали на сборы. А ради такого дела, никто из близких не отказал. Кто сколько смог, кто бутылку, а кто и две. А чтобы караул ни чего не заподозрил, Славка сел за руль в военной форме и прикатил на полигон. Заехав в лесок, они быстро все выгрузили и припрятали, и он тайком пробрался в свое расположение. Не обнаружив у палатки офицеров, он с улыбкой до ушей юркнул вовнутрь.

– Ну, чо мужики, все в порядке? – Пытаясь восстановить дыхание, спросил он.

– Ну, чо ботало? Где патроны? – С призрением спросил Тимофеич.

– Да все нормально! Меня никто не спрашивал? – Волнуясь, переспросил Холера, давая знать, что он все сделал как надо.

– Да, Холера, кому она нужна! – Засмеялся Тимофеич. – Ты, поило, привез? – переспросил он.

– Я же говорю, все в полном порядке. Всем хватит! – Славка развел руками, показывая, что привез на всех.

– Я там в лесочке припрятал, надо только несколько человек, чтобы сразу затариться и притащить. А то я один до утра таскать буду. – Убедительно показывая в сторону леса, сказал он.