Настя Миронова никогда не выезжала далеко за пределы города Бийска. Поэтому, ей почему-то очень захотелось поехать на эту выставку, сначала в Барнаул, а потом возможно и в Москву. Она знала, что раньше всегда ездил директор и кто-то еще из конторы. А теперь вон как поворачивается, с приходом Виктора Андреевича, и надои молока выросли, и вот даже она стала победителем Социалистического соревнования. А самое главное не в этих наградах, о которых она ничего не подозревала, да и не понимала вообще. А главное в том, что она поедет вместе с Виктором, куда-то далеко. И у нее будет возможность побыть с ним рядом, подальше от деревенских глаз.

– Ну, партия и партия! Ну и что? – Задала она сама себе вопрос. – Ну, вот другие вступают в эту партию и ничего. А я что хуже других, что ли? Да сейчас за это не расстреливают как раньше. – Настя, почему то сразу вспомнила давний рассказ своей покойной матери. Тогда, когда она была еще девчонкой, мама рассказывала, как белогвардейцы, расстреляли ее отца и деда и вообще всю семью. А мама осталась в живых совершенно случайно, она спряталась под кровать и ее не заметили. А всех остальных расстреляли, за о, что ее дед был коммунистом.

– Ну, вот, видимо и мне придется за своим дедом доделывать то, что когда-то не доделал он! – Миронова горько вздохнула и выпустила слезинку. Она подошла к тумбочке и вытащила из нее старый фотоальбом. Немного полистав его, она наткнулась на старую единственную пожелтевшую фотографию, которая осталась еще от ее мамы, где были несколько человек и в середине был ее дед в старой гимнастерке. Миронова немного посмотрела на фотографию и вновь пересмотрела весь альбом.

Зима в этот год выдалась довольно теплой. Морозов больших почти не было. Но иногда на несколько дней температура опускалась чуть ниже тридцати градусов. Но за то снега навалило выше заборов. Ребятишки то и дело после каждого бурана выходили на улицу и там, где больше всего надувало сугробов, начинали копать пещеры и катакомбы. Там он себе делали разные жилища, играли в войну, да и так проводили свободное время. Другие бегали на лыжах, а хоккейную коробку от снега чистили почти каждый день. Зима, хоть была и не морозной, но все равно она сопротивлялась и каждый день готовила свои сюрпризы. Но как бы она не хотела остаться на своем троне, Весна потихоньку выталкивала своими теплыми солнечными лучами с насиженного места и каждый день мелкими проталинами устраивалась по удобнее, неся людям радость и хорошее настроение.

Дымов забежал домой очень радостный и довольный! Еще с порога, как только закрыл за собой дверь, он начал громко кричать:

– Галя, Галечка! Ну, где ты? – Он, не разуваясь, прошел в комнату. Не обнаружив дома никого, он даже удивился. Постояв немного, он дернул ручку ванной комнаты, но там тоже никого не оказалось. Он хотел было выбежать на улицу, но в этот момент входная дверь открылась и в прихожую вошла Галина.

– Ну! Ну чего ты так орешь на весь дом? – Протянув сумку с продуктами Димке, спокойно спросила она. – Ты чего, меня не заметил что ли? Я ему машу рукой, Дима, Дима! А он мимо меня проехал, как пуля пролетел. Что там у тебя случилось? – Она спокойно сняла валенки и поставила их в сторонку.

– Галь! Ну, где ты ходишь? Я тут кричу, кричу, а тебя нигде нет! – Димка развел руками.

– Ну, вот она я. Гляньте ка, потерялся, как маленький ребенок. – Она сняла пальто и хотела повесить на вешалку. – Дим! Ну не стыдно тебе? У тебя жена на сносях, а ты ей даже пальто не поможешь повесить. – Она встала и, наклонив голову на бок, мило улыбнулась.

– Ой, давай, я щас! – Димка быстро схватил ее пальто и повесил на вешалку. —Галь! Глянь, что у меня есть? – Димка демонстративно достал из кармана красную книжицу и поднял над головой.

– Ой, что это? – Не удержалась Галя и попыталась выхватить ее у него из рук.

– Ты можешь меня поздравить. С сегодняшнего дня, я настоящий коммунист! – Торжественно и гордо, заявил Димка. – На, смотри! – Димка отдал Гале в руки свой партбилет.

– Ух, ты! Вот это да! – С восторгом взвизгнула Галина. Она бережно взяла Димкин партбилет и начала его разглядывать. – Это чо, теперь ты будешь на собраниях выступать? – Не отрывая глаз, спросила Димкина жена.

– А что? Могу и на собраниях выступать! Я чо, хуже других что ли? – Димка задрал подбородок и убрал руки в бок.

– Ой, Димка! Ну, насмешил! Да какой из тебя оратор? Ты вон два слова связать не можешь. А в одном предложении по три ошибки делаешь. Учиться тебе нужно! Ох и балбес ты у меня! – Галя звонко рассмеялась и чтобы Димка не начал психовать, любя поцеловала его в губы.

– Ах вот ты как? Это ты на родного мужа так говоришь? – Он быстро разулся и двумя руками сгреб Галю и взяв на руки быстро понес ее в комнату.

– Ты что делаешь? А ну оставь меня на место!

– Димка, ну я же беременная и меня нельзя так поднимать! – Заверещала Галя.

Димка, не останавливаясь, пронес ее в комнату и положил на диван.

– Это я-то, по три ошибки делаю в одном предложении? – Он бурчал себе под нос и в тоже время начал быстро раздевать свою жену.

– Это я то, балбес? Сейчас узнаем, кто балбес и кто не грамотный! – Димка жадно снял всю одежду со своей жены и быстро разделся сам. Его маленькая шутка быстро переросла в большую человеческую любовь. Он целовал ее бесконечно, в губы и шею. Жадно засасывал твердую уже налившуюся грудь и снова целовал ее в губы. Бесконечная серия жарких поцелуев ложилась по всему стройному телу Галины, от бровей, до кончиков пальцев на ее ногах. Галя сначала, что-то говорила и громко смеялась. Но потом ее смех перешел в легкое вздыхание, и она крепко обняла его и со всей силы начала прижимать к себе. Димка не сдавался и все больше и больше возбуждал ее. А она совершенно не сопротивлялась ему и поддавалась, как игривая Лиса, подвигая ему н встречу свое изумительное тело. Галя закрыла глаза и тихо шептала: