Ценность этого документа в том, что, судя по цифрам, он составлялся буквально в первые часы после сражения, как только командиры смогли собрать свои подразделения и произвести проверку личного состава. Если в одних, менее пострадавших, дивизиях подсчитать потери было не слишком сложно, то в полках Легкой дивизии, где и офицеров в строю оставалось совсем не штатное количество (пример 23-й Королевский Уэльский фузилерный полк, где остался единственный невредимый капитан Эдвард Белл), сделать это было гораздо труднее. В результате некоторые офицеры, умершие ночью или на следующий день (капитан Вильям 1Ъраций Каст, адъютант генерала Бентинка, Колдстримский Гвардейский полк, капитан Четтон, Шотландская гвардия и некоторые другие.), сначала находятся еще в числе раненых.

Самыми тяжелыми были потери в полках бригады Кодрингтона, у стрелков, в 19-м полку бригады Буллера, и относительно большими — в 95-м, 55-м, 30-м полках.

Много раненых было в гвардии. Один из ее батальонов — Колдстримский, по данным полкового врача доктора Вайта (а кто, как не медик мог назвать точную цифру прошедших через его руки), потерял 2-х офицеров и 26 солдат и сержантов ранеными. Наиболее тяжело пострадали офицеры: одному из них пришлось ампутировать руку, другому (тому самому капитану Касту, который хотя и принадлежал к гвардейским гренадерам, но помощь ему оказывал именно хирург Колдстримской гвардии Джон Виатт){974} с разорванной пулей бедренной артерией — ногу. В числе солдат и сержантов преобладали легкие ранения.{975}

Вторая ступень — это цифры, вошедшие в полковые хроники. Они уже ближе к точности, ибо соответствуют полковым журналам боевых действий, но тоже не обладают 100%-ной точностью. Согласно полковому отчету, после сражения в 19-м полку на поле сражения было подобрано 38 убитых солдат и сержантов, 5 офицеров, 16 сержантов, 12 капралов, 2 барабанщика и 175 рядовых ранеными.{976}

23-й Королевский Уэльский фузилерный полк потерял убитыми и умершими от ран 52 человека, в том числе офицеров — 8, сержантов и солдат — 44. Ранеными: офицеров — 4, солдат и сержантов — 154.

Нельзя упрекнуть полковых офицеров в том, что они умышленно искажали потери среди своих солдат. Другое дело, что цифра эта менялась в течение нескольких дней, а возможно, и недель после сражения, пополняясь данными об умерших и заболевших. Например, некоторые современные исследователи из Великобритании называют уже другую, незначительно болыпую цифру.{977} Но разница эта столь незначительна, что говорить о ней не имеет смысла.

Третья последняя ступень — данные медицинского управления армии и флота. Биографическое исследование начальника медицинского штаба английской армии говорит о 25 офицерах и 327 солдатах убитых и, соответственно, 73 и 1539 раненых.{978}

Таким образом, мы имеем общее, вполне точное представление о потерях английской армии в Альминском сражении. Нужно ли нам и тут искать точность до одного человека? Думаю, что нет.

У французских исследователей нет того надрыва, с которым говорят о потерях англичане или русские, С некоторым даже налетом гордости они констатируют, что потери их были гораздо ниже британских.{979}

Из полков известны потери 7-го полка линейной пехоты: 183 раненых солдата и 10 раненых офицеров, 63 солдата и 2 офицера убитыми. 7-й линейный пострадал жестоко, ни одному полку французской армии не досталось больше. Его потери — почти четверть от общего числа убитых французской армии.{980} Хотя дивизионный генерал Боске назвал потери французской армии «пустяковыми»{981}, к 7-му линейному это не относилось. Действительно, в сумме с зуавами 1-го полка, пехотинцами 39-го линейного и другими частями, подходившими в ходе боя, суровая и беспристрастная арифметика говорит, что самые большие потери (почти 70%) французы понесли во время боя с Минским и Московским пехотными полками в районе телеграфной станции. При этом убивали друг друга не штыками, а в ожесточенной перестрелке. Время холодного оружия прошло, «развитие стрелкового оружия коренным образом изменило роль штыка в бою».{982} Схватка у телеграфной станции была короткой, но предельно жестокой перестрелкой. Говорить о каком-либо преимуществе французов в стрелковом оружии в данном случае глупо. Огонь велся обеими сторонами с дистанции, не превышавшей 250–300 м. Камил Россе пишет, что несмотря на то, что русские находились под сильнейшим ружейным и артиллерийским огнем, они сопротивлялись отчаянно.