В этот день появились первые русские пленные. Они были взяты в плен во время нападения патруля из 15 спаги на русский пост, удаленный на 5–6 км от места высадки. Французские кавалеристы, напав ночью, разоружили его личный состав. 12 рядовых и сержант были доставлены ими к главнокомандующему, подробно расспросившему пленных о составе и действиях армии князя Меншикова.{932} По воспоминаниям, маршал Сент-Арно был весьма доволен предъявленными ему трофеями — несколькими ружьями.{933}

На третьи сутки мало что изменилось. По крайней мере, так казалось капралу Гоингу: «16 числа мы по-прежнему выгружали на берег всевозможные принадлежности, находясь в полной готовности на случай нападения; люди, казалось, забыли, что состоят из плоти и крови. У французов были палатки и прочие удобства, у нас по-прежнему ничего».

В сентябре 1854 г. английская армия в Крыму попала в ту же ситуацию, что и герцог Веллингтон, высадившийся в период войн с Наполеоном в Испании без единой повозки. Лейтенант Пид считал, что более 2 000 лошадей, мулов и других необходимых животных были оставлены в Варне. На самом деле эта цифра намного больше. Нехватка гужевого транспорта из проблемы превращалась в бедствие. Некоторые офицеры пешком отправлялись в Евпаторию, намереваясь там раздобыть для себя лошадь. Наиболее предприимчивые умудрились сделать перепродажу лошадей и мулов доходным бизнесом.{934} Незначительное число волов, конфискованных у местного населения, было передано саперам и подразделению телеграфа лейтенанта Тиссдейла.{935} Попытка сформировать что-то подвижное из конфискованного гужевого транспорта у англичан провалилась. При отсутствии кузнецов, починочных мастерских, какого-либо снабжения, какой-либо организации и распорядка этот обывательский обоз скоро развалился.{936}

Постепенно быт оккупантов налаживался. Союзному командованию удалось наладить организацию высадки и размещения войск на побережье. Картина все более и более напоминала привычный военный лагерь. Всюду кипела самая разнообразная работа, «…штабные офицеры в своих треугольных шляпах с перьями носились галопом в разных направлениях».{937}

Но долго задержаться на берегу не пришлось.

17 сентября союзники отдыхали. С утра провели молебен и смотр войск, после чего людям была дана возможность привести в порядок снаряжение и оружие, готовя его к маршу и предстоящему сражению. Солдаты и офицеры купались в море. Немного улучшилось положение с питанием. За это все должны были благодарить французов. Их пехотные и кавалерийские взводы провели рейды по окрестным деревням, завершившиеся конфискацией у местного населения огромного количества скота и фуража. Таким образом, постепенно все тяготы и лишения войны стало ощущать на себе местное население.

Английские солдаты наблюдали огромные стада, перегонявшиеся по степи. Их сопровождали французские кавалеристы — спаги, которых за странный для европейского глаза военный костюм британцы прозвали старухами. Но скоро смех и издевательства над африканцами прекратились. Выполняя, кроме эскортирования своего главнокомандующего маршала Сент-Арно, еще и функции военной полиции, спаги с приданной им пехотой сумели обеспечить свои войска весьма пристойным питанием. Французские авторы утверждают, что во время одного из разведывательных рейдов произошла стычка между спаги и русскими казаками, в которой арабские солдаты были первыми кавалеристами, скрестившими сабли с противником во время Крымской кампании.{938}

Англичане вели себя пассивно. Казалось, британское командование совершенно не думало об улучшении рациона личного состава. Некоторых английских офицеров голод заставил превратиться из джентльменов в воров: товарищи лейтенанта Пида устроили обед из продуктов, украденных одним из них на корабельном камбузе.{939}

Общая идиллия этого солнечного и теплого сентябрьского дня была нарушена сообщениями об участившихся случаях смерти от болезней, вновь напомнивших о себе. 20-й пехотный полк в этот день недосчитался еще троих солдат.

В этот день вернулась с демонстрационных действий эскадра, на борту которой находилась 4-я дивизия генерала Форе, назначенная в резерв. В день высадки она подошла к устью Альмы, помаячила там, выслав шлюпки, которые сделали промеры на расстоянии 55 сажен от берега. Через некоторое время «…войска сели обратно на корабли, которые не замедлили отправиться далее к устью Качи, где, простояв около часа, эскадра снялась с места и пошла на соединение к остальному флоту».{940}Дивизия высадилась после того, когда основную часть французских войск маршал Сент-Арно уже увел в глубь русской территории. Генерал Форе прикрывал своими батальонами тыл французского контингента.{941}

Выгрузка материальной части французских войск была полностью завершена 5 сентября. Англичане сделали это сутками позже — 6 сентября. «Таким образом, при благоприятных условиях высадка была произведена французами за четыре, а англичанами — за пять дней». {942}

Эти сентябрьские дни стали одним из уроков Крымской войны. Речь идет о так называемом пароходном мосте. О нем много говорили в 1840-х годах, впервые его осуществимость была продемонстрирована в Чивитавеккье в 1849 г. [181] Тем не менее вплоть до 1854 г. не было уверенности в том, что большая армия может пересечь море на пароходах в порядке, достаточном для того, чтобы осуществить вторжение в страну, обладающую достаточно мощным флотом. Судьба союзнической армии после высадки была отнюдь не безоблачной, но сама переправа прошла быстро и была неплохо организована; управление высадкой также было осуществлено на должном уровне. Экспедиция показала, что построить такой мост, по крайней мере в определенных обстоятельствах — вполне возможно.