– Да что мы здесь… – недовольно сказал Носатый…

– О-а-а-а!! – заорал вдруг Чарли.

Да, я сам вздрогнул. Из середины шалашика потёк дым! Вспух, разросся – и вдруг по соломе прыгнуло пламя.

– Не-ет, – оторопело протянул Носатый. – Невозможно…

Но огонь, разгораясь, уже плясал и пощёлкивал.

Штокс со стоном встал, распрямил затёкшую поясницу. Оглядел победно питомцев. Спросил:

– Чьюдо?

– О да! – сияя глазёнками, закричали ему дети.

– Это что же, – спросил не без страха Носатый. – Колдовство?!

– Никакой колтофства! Это химий! Просто наук!

– И в чём здесь наука? – спросили его из толпы.

– Дафайт ещё такой костёр телайт, – азартно распорядился раскрасневшийся Штокс.

Не прошло и минуты, и детишки наносили из дровяного склада новых щепок, пакли, соломы. Поодаль вновь сложили шалаш.

– Теперь смотреть! – попросил внимания Штокс. – Фот пумашка.

Он достал из кармана четверть листа обыкновенной белой бумаги.

– Фот глицеринус!

И на свет появился пузырёк с какой-то безцветной жидкостью.

– И фот марганус!

Ещё один пузырёк – с бурым порошком.

– Наук химия – есть фсё и фсекта смешифать.

И Гювайзен, ловко скрутив из листа конус, высыпал в него порошок, а затем вылил безцветную жидкость. Быстро завернул края бумаги и сказал:

– Фот так я стелать… потом я насаметно тля фсех спрятать это в соломка, и полошить соломка под щепка.

И он плавно опустил белый конус на слому.

– Глицеринус и марганус софсем не любить трук трука! Они срасу вступать в великая питва! И фсекта они раскаляются до оконь.

Снова потянулись томительные секунды. И вот бок белого конуса потемнел, поплыло на нём коричневое пятно и стало расти. Как будто бумагу держали над свечкой. И так же, как от невидимой свечи, бумага скорчилась… и загорелась.

– Теперь мы фитим, что чьюда нет! И есть только наук, отшень сакатошный и интересный. Кто путет исучать химий?

Ребятишки завопили, запрыгали. Глаза их горели тем же азартом, что и глаза Гювайзена Штокса.

– Сила!! – громко воскликнул кто-то из портовых мальчишек.

– Есть ещё одна сила, – вдруг, добродушно улыбаясь, проговорил Ламюэль. – Но не сила науки, а сила веры.

Шагнув, он наклонился, перебросил горящую бумагу в горящий по соседству первый костёр. И убрал ещё и солому, отправив туда же. Теперь во втором шалашике оставались только голые щепки.

– Сила невидимого пламени Солнца и вера в это небесное пламя.

Он присел перед щепками и протянул вперёд-в-стороны руки с раскрытыми ладонями.

– Никаких фокусов. Никакой химии. Лишь таинство веры, подаренной людям великим пророком, имя которому – Заратуштра.

И вдруг сильно, разом по щепкам метнулся огонь.

Вот тут все оцепенели.

– Как это делается? – спросил зачарованно Чарли.

– Я согласен учить, – кивнув, сказал Ламюэль, – любого в Шервуде, кто только захочет.

И, подойдя к первому, вовсю пылающему костру, лёгким поднятием руки в один миг погасил рвущееся к небу пламя. По обугленным поленьям потёк дым. И, обведя всех долгим взглядом, он снова протянул руку – и пламя вновь вспыхнуло.

– Бэнсон рассказывал мне, – волнуясь, проговорил я, – что мастер Йорге протянул руки – и порох перестал загораться. Ни один пистолет, ни один мушкет не стрелял! Это тоже – наука о невидимом пламени?

– Именно так! – кивнул мне Ламюэль. – Но это, повторюсь, не сила науки, а сила Солнца и религии, посвящённой Солнцу. Для многих последователей Заратуштры такие вот чудеса – простая реальность. Человек, уверяю, может видеть прошлое, будущее, излечивать любые болезни. Он может летать!

– Вот это уж точно сказки, – громко сказал Носатый.

Ламюэль посмотрел на него. С улыбкой произнёс:

– Я так и думал. Генри!

Мы все посмотрели на нашего книжника. Он взволнованно поправил очки.

– Известно ли тебе, Генри, такое имя – Иосиф Дэзо из Копертино?

– Хорошо знаю, – немедленно откликнулся Генри. – Скромный ученик сапожника. В тысяча шестьсот пятьдесят седьмом году его посетил сам папа Римский, Урбан Восьмой. А также принцесса Мария Савойская и многие важные люди.

– В связи с чем?

– Иосиф Дэзо поднимал себя в воздух и перелетал на тридцать-сорок шагов. Это было недавно, всего сто лет назад, многими записано, и об этом хорошо помнят.

– Сказки, – отрубил Носатый. – Выдумки для поддержания авторитета католической церкви.