Да, это было хуже всего. Он все сказал. Он подписал себе приговор. Он — покойник.

— Эй-эй! — закричал негр. Он встряхнул Джека за плечи. — Ты берёшь на себя слишком большой груз. Сбрось с себя лишнюю тяжесть.

— Я убил их, — всхлипнул Джек. — Тильке, Вайлда, Хагена, Дэви…

— Ну, если бы здесь оказался твой друг Смотритель, — заявил чернокожий, — то кем бы он ни был, он наверняка сказал бы тебе, что ты не мог этого сделать. Ни ты, и никто другой.

— Я убил…

— Взял ружьё, приставил к их головам и спустил курок?

— Нет… землетрясение… я переносился….

— Ничего более глупого в жизни не слышал, — сказал негр. Джек с любопытством взглянул на него, но тот отвернулся. Если он был слепым, то не мог видеть полицейской машины, а ведь он смотрел именно на неё! — Ты слегка не в своём уме. Сейчас ты сидишь со стариной Пролли, мелешь всякую чушь, а потом тебе почудится, что ты и меня убил?

Старик рассмеялся.

— Смотритель!

— Нет здесь никаких Смотрителей, — старик обнажил в улыбке жёлтые зубы. — Не стоит так волноваться.

— Но я не знаю, что произойдёт, если я…

— Никто не знает, что произойдёт, если что-то совершишь, ясно? — бросил негр, который мог быть, а мог и не быть Смотрителем. — Нет, никто не знает. Если приходят в голову такие мысли, не стоит вообще выходить из дому. Я не знаю твоих проблем, мальчик, и не хочу знать. Можешь быть дурачком, рассуждать о землетрясениях и все такое. Но раз ты помог собрать мои деньги и ничего не украл — а я ведь по звуку сосчитал их, да! — я дам тебе добрый совет. Он поможет тебе. Иногда люди погибают, потому что кто-то совершает что-то… но если кто-то не делает это что-то, может погибнуть гораздо большее количество людей. Ты меня понимаешь, сынок?

Солнце отразилось в тёмных стёклах очков.

Джек почувствовал, что напряжение спадает. Слепой говорит странные вещи, но в его совете нет ничего подлого.

Подлостью было полученное им пять минут назад приказание убираться домой.

— Может даже быть, — продолжил слепой, беря на гитаре ре-минорный аккорд, — что это угодно Богу, как говаривала мне моя покойная мамочка, а тебе — твоя мамочка, если она добрая христианка. Иногда мы думаем одно, а делаем другое. Так написано в Библии. Что ты об этом скажешь, парень?

— Не знаю, — честно сознался Джек. Он был потрясён. Закрывая глаза, он видел падающий со стены телефон…

— Мне кажется, ты немного выпил?

— Что? — удивлённо спросил Джек; потом подумал: «Он говорит о волшебном напитке. Как он догадался?»

— Ты телепат, — негромко сказал мальчик. — Верно? Тебя научили этому в Территориях, Смотритель?

— Ничего не понимаю, что ты говоришь, — сказал слепой, — но глаза мои погасли сорок два года назад, и за эти сорок два года мои нос и уши стали очень чуткими. Я почувствовал запах вина от тебя, сынок. Ты весь пропах им. Ты что, мыл им голову?

Джек молчал, не в силах преодолеть растерянность. Ему только и оставалось ощупывать горлышко пустой бутылки. Да, напиток был волшебным. Всесильное волшебство. Но иногда оно убивает людей.

— Нет, я не пил, честно, — выдавил из себя Джек. — То, что у меня было, почти закончилось. Оно… Я… Мне оно даже не понравилось! — В животе от волнения что-то заурчало. — Но мне нужно ещё! На всякий случай!

— Ещё вина? Мальчику твоих лет? — Слепой негр рассмеялся и сделал неопределённый жест рукой. — Тебе это не нужно. Никому не нужен яд, для того, чтобы странствовать.

— Но…

— Подожди. Я спою тебе песенку. Может быть, она кое-что объяснит тебе?

Он начал петь, и его певческий голос не имел ничего общего с разговорным. Голос был глубоким и звучным.

«Почти настоящий вокал, — подумал Джек, — почти голос оперного певца». От звуков этого голоса по телу побежали мурашки. Прогуливающиеся по бульвару парочки, как по команде, повернули к ним головы.

Слепой пел, улыбаясь мальчику. Джек почувствовал исходящую от негра волну тепла. Была неизъяснимая прелесть в этом голосе. Звучала старая добрая песня «Тин Пэн Элли», но голос… он мог быть только оттуда, из Территорий…

Скорее проснись, и ты сможешь, дружок, Любить, и смеяться, и жить хорошо…

Гитара и голос вдруг умолкли. Позади слепого стояли два рослых полицейских.

— Знаешь, сынок, я ничего не вижу, — лукаво сказал слепой гитарист, — но чувствую за спиной что-то синее.