Шрифт:
На шее старика висела табличка, и через несколько шагов Джек смог её прочесть.
СЛЕПОЙ ОТ РОЖДЕНИЯ СЫГРАЕТ ЛЮБУЮ ПЕСНЮ БОГ ВОЗНАГРАДИТ ВАС
Он почти прошёл мимо старика с гитарой, как вдруг голос негра резанул его слух.
— Джекки!..
15. ПОЮЩИЙ СНЕЖОК
Джек быстро оглянулся на чернокожего; сердце сбилось с ритма.
«Смотритель?»
Чернокожий медленно снял шляпу.
Смотритель. За тёмными очками — он, Смотритель.
Джек был уверен в этом. Но через секунду он так же был уверен, что это не Смотритель. Тот, прежний Лестер был шире в плечах, его грудь казалась более выпуклой.
«Но если бы он снял свои очки, я бы мог сказать наверняка!»
Мальчик открыл было рот, чтобы окликнуть старика по имени, как вдруг тот начал играть, и чёрные пальцы замелькали по струнам, рождая хорошо знакомую мелодию. Это была пьеса из альбома «Джок Харт из Миссисипи». И хотя старик не пел, Джек знал слова:
Друзья, как трудно пареньку Идти с котомкой на боку!
Господь забыл тебя, дружок…
Из магазина вышел блондин в спортивном костюме и три принцессы. У принцесс в руках было мороженое, у спортсмена — по булочке в каждой руке. Они направлялись в сторону Джека, который, увлечённый стариком, их не замечал. Он сосредоточился на мысли, что это все-таки Смотритель, и Смотритель что-то прочитал в его мыслях. Иначе почему он запел именно эту песню? Ведь песня о нем, правда? О Джеке?!.
Футболист переложил в левую руку обе булочки, а правой сильно толкнул Джека в спину. Зубы Джека от неожиданности щёлкнули; боль свела челюсти.
— От тебя несёт мочой, — процедил блондин. Принцессы захихикали и дружно сморщили носики. Джек отлетел в сторону, зацепив кепку, куда слепой собирал подаяния, и деньги рассыпались.
Песня оборвалась.
Футболист и Три Крошки Принцессы удалялись. Джек рванулся было за ними; им овладела хорошо знакомая ярость. Это же чувство возникло в нем и при встрече с Осмондом, и на ферме у Элберта Паламаунтина; и в Оутли…
Но мальчик не стал догонять их, хотя знал, что мог бы — неожиданно он ощутил в себе небывалый прилив сил. Но он не хотел догонять их; он хотел остаться один. Он…
Слепой принялся шарить рукой вокруг себя, собирая рассыпанные монеты. Он складывал их в кепку. Дзинь!
До Джека донёсся голос одной из принцесс:
— Почему ему вообще позволяют там находиться? Он такой вульгарный!..
Другая ответила:
— Да, непонятно.
Джек присел на корточки и стал помогать старику собирать монетки.
— Благодарствуй, добрый человек! — глухо бормотал слепой. Джека морозило от его срывающегося дыхания. — Вот уж спасибо! Господь вознаградит тебя!
Это был Смотритель.
Это не был Смотритель.
Мысль о том, как мало волшебного напитка осталось в бутылке, заставила мальчика заговорить со стариком. Он не знал, хватит ли напитка, чтобы вновь оказаться в Территориях, но он должен был спасти свою мать и добраться до Талисмана.
— Смотритель?..
— Благодарствуем, от всей души! Господь не оставит тебя!
— Смотритель! Я — Джек!
— Здесь нет Смотрителей, мальчик. — Пальцы негра вновь начали искать монетки. Одна рука нащупала центовую монету и быстро опустила её в кепку другая неловко дотронулась до туфель проходящей мимо хорошо одетой женщины. Её лицо исказила гримаса, и дама заспешила от них.
Джек подобрал последнюю монетку. Это был серебряный доллар с изображением статуи Свободы.
Из глаз Мальчика покатились слезы, оставляя дорожки на грязных щеках. Он оплакивал Тильке, Вайлда, Хагена, и Хайделя. Свою мать. Лауру де Луизиан. Сына погонщика, лежащего мёртвым под телегой. Но больше всего себя — самого себя. Он устал странствовать по дорогам. Наверное, когда едешь в «кадиллаке», все представляется совсем иначе, но когда добираешься на попутках, сочиняя Истории, когда должен унижаться перед каждым за кусок хлеба, — дорога становится Дорогой Скорби. Джек смертельно устал… но ему нельзя плакать! Если он будет плакать, то рак сожрёт его мать, а дядя Морган убьёт его самого.
— Я не думаю, что смогу сделать это, Смотритель, — шептал он. — Не думаю…
Теперь слепой руками нащупывал Джека. Он уцепился за запястья мальчика. Пальцы сжались, как тиски. Негр дышал Джеку в лицо; мальчик прижался к его груди.
— Эй, парень! Я не знаю никакого Смотрителя, но, мне кажется, ты возлагаешь на него большие надежды. Ты…
— Я теряю свою маму, Смотритель, — прошептал Джек. — Слоут гонится за мной. Он говорил со мной по телефону. Но это ещё не самое ужасное. Самое ужасное произошло в Анголе… водонапорная башня… землетрясение… пятеро человек… «Я, я сделал это, я убил их, когда переносился в этот мир, я убил их, как мой отец и дядя Морган убили тогда Джерри Блэдсо!»