– Да, пожалуй, логика в ваших словах есть. Выходит царизм рухнет...
– Кромков замер глядя в пространство - а я все никак не могу осознать, что все это свершилось на самом деле. Смешно. Столько бороться с режимом и вот теперь, когда он пал я совершенно не понимаю, что делать дальше.

Он растерянно улыбнулся, глядя мне в глаза и смутившись своей слабости, вышел, пообещав вернуться вскоре для работы над статьей. Я углубился в работу. Хорошо знать результаты заранее, можно притягивать логику к уже готовым решениям. Свою имитацию аналитики я построил на схеме 'система - антисистема - контрсистема', где системой был царизм, еще только создаваемое Временное Правительство представлялось нежизнеспособным огрызком системы, служащим для ликвидации страны по заказу внешних сил, а террористические организации антисистемой, способной только разрушать. Почетное звание 'контрсистемы', которой предстояло спасть страну от хаоса и гибели, я отвел, конечно, большевикам. Прямо их назвать не мог, но описал максимально узнаваемо. В меру своих знаний о большевиках, конечно, а знал я о них крайне мало.

Вениамин Петрович вернулся через пятнадцать минут и не один. Он шумно вломился в комнату с печатной машинкой в руках, а следом вошел молодой человек с аккуратно зализанным пробором.

– садитесь - скомандовал подпольщик, грохнув машинку на стол.

Молодой дисциплинированно уселся на указанное место, споро заправил лист, предварительно выровняв машинку и замерев с поднятыми над клавиатурой руками, выжидательно уставился на нас.

– Рано пока, - сказал я - еще не готово.

Молодой опустил руки на стол и сделал отсутствующее лицо, а мы накинулись на статью. Нормальной статьи не вышло, время поджимало. Так что вместо нее набросали краткую выжимку с обещанием в конце дать более объемный материал по окончанию событий. Кромков убежал со статьей, а я напряг молодого на поиск телефона. Телефон нашелся на втором этаже. Я было спросил, что с этим аппаратом делать, но вовремя спохватился и с умным видом взял трубку.

– Слушаю - отозвалась трубка голосом знаменитой барышни.

– Военную автомобильную школу, пожалуйста.

– Соединяю.

Вскоре трубку взял дежурный офицер.

– Здравия желаю, это прапорщик Пациент.

– Ваше превосходительство, прапорщик Пациент у аппарата.
– ответил дежурный в сторону. Раздался невнятный удаленное бормотание, шорохи и, наконец, голос Секретова.

– Прапорщик, где вы? Доложите ситуацию в городе.

– Я в Таврическом Дворце. В городе революция. На данный момент это выражается в беспорядках и уличных боях, много погибших. Разграблен Арсенал, разгромлены тюрьмы, все заключенные выпущены, в том числе уголовные. Сожжено отделение охранки, несколько полицейских участков. На улицах убивают городовых и офицеров, наиболее везучих арестовывают.

Секретов издал какой-то сиплый звук, прокашлялся и помолчав, спросил

– Вы сами в безопасности?

– Так точно, планирую спасать офицеров.

– Каким образом?

– Вольюсь в процесс, буду арестовывать. Думаю, страсти за день-два улягутся и их выпустят.

– Ну-у..
– Секретов явно растерялся от такого подхода.
– Если вы считает, что это может их спасти, то я одобряю ваш план. Действуйте.

Секретов повесил трубку не прощаясь, видимо совсем потерялся, а я направился на выход. В коридоре меня опять перехватит Кромков в компании с незнакомым человеком.

– О! Это и есть товарищ Волков.

– Рад знакомству - протянул руку незнакомый - Посмотрел ваши тезисы - толково. Только не вы один такой умный, Петросовет уже формируется. Так что власть буржуям мы просто так не отдадим. Что планируете делать сейчас?

– Думаю, основные цели для себя вы уже наметили и ответственных назначили. Так что мне остается только наведение порядка в городе.

– Да, Вениамин Петрович был прав - вы действительно хорошо просчитываете ситуацию и решительно действуете. Даже выявили наше упущение.

Меня познакомили с несколькими активистами, которым поручили наводить порядок во главе со мной. Я коротко проинструктировал новых подчиненных, велев пресекать самосуд и всех потенциальных врагов революции арестовывать для последующего разбирательства. Погромщиков решили разгонять стрельбой в воздух, а если не угомоняться, то на поражение, мародеров и грабителей расстреливать на месте. Быстро нарезав район на участки, мы, подобрав себе по десятку добровольцев, разошлись.

Первый погром мой отряд пресек уже через десять минут. Какие-то оборванцы громили аптеку. После первого залпа все, кто был снаружи, разбежались. Я с парой рабочих зашел внутрь, осмотрелся и пошел на шум. Шумевших нашел в подсобке. Здоровенный пьяный мужик бил пожилого уже продавца.

– Прекратить!

Бугай остановился и увидев меня зло оскалился

– а-а-а, охфицер пожаловал. Ща и тобой займусь.

Оставив скукожившегося в углу продавца, он направился ко мне. Я молча достал маузер, а один из рабочих неумело наставил штык. Бугай уставился на оружие расширенными зрачками, а потом вытянул из-за пояса крупный револьвер. Ждать дальнейшего я не стал, просто пристрелил его и пинком выбил оружие из рук еще дергающегося погромщика и перешагнув через него, подошел к продавцу.