Мы распрощались. Вениамин Петрович снял пенсне и активно его протирая, склонился к моим бумажкам, практически водя по ним носом. Похоже, он уже погрузился в работу. Я попрощался с Еленой Владимировной, которая в последнее время стала смотреть на меня с уважением, нахлобучил фуражку и пошел в госпиталь. Кстати, фамилия Вениамина Петровича, как выяснилось, была Кромков.

Статью после редактирования я не узнал. Практически она была написано заново, но Кромкова это не смущало и записаться в соавторы он отказался. Вместо этого он спросил, под каким псевдонимом статью печатать. Узнав, что Волков и есть псевдоним, кивнул каким-то своим мыслям и засобирался. Уходя, он наклонился к библиотекарше и чуть слышно сказал

– Елена Владимировна, передайте товарищу Максиму, что нам нужно больше чернил и желатина.

Похоже, своего печатного органа они не имели. Вышли мы вместе.

– Скажите, а к какой партии вы относитесь?
– спросил я

– РСДРП, слышали про такую?

– Краем уха - честно ответил я - а как это расшифровывается?

– Российская социал-демократическая рабочая партия.

Я кивнул и попрощавшись пошел в госпиталь. Опять мимо, на этот раз даже упоминания коммунизма не было, хотя название партии казалось знакомым и как-то связанным с Лениным. Как все-таки плохо не знать историю.

Сашенька сдержала слово. Она действительно навестила солдат и офицеров нашего полка. Причем пришла не одна, а с целой делегацией будущих фельдшериц. Пока сама Сашенька обходила однополчан, они группками разбежались по палатам и устроили вакханалию заботы и веселья. По всему госпиталю восторженные и патриотично настроенные девушки дарили раненым какие-то рукоделья, читали стихи и пели романсы.

Добралась Сашенька и до меня, чем я и воспользовался, презентовав ей баярд.

– Ой, какая прелесть!
– Сашенька изумленно крутила пистолетик в руках - но ведь это страшно дорого! Я не могу принять такой подарок.

– Не волнуйтесь, Александра Александровна, мне он достался бесплатно - отмахнулся я - а оружие вам необходимо. Времена наступают смутные и ходить по улице становится небезопасно.

Соседи по палате проявили мужскую солидарность и активно поддержали меня. Даже пару жутковатых историй из Петербуржских желтых газетенок привели в пример. Наконец, Сашенька сдалась и позволила себя уговорить.

– Главное не показывайте его никому - негромко скал я ей.

– Почему?

– Ну, во-первых он сам по себе может привлечь нехороших людей, а во-вторых оружие вообще без дела доставать не стоит. Вы, кстати, умеете стрелять?

– Нет. Я просила папу научить, но он сказал, что девушке не пристало.

– Вы уж изыщите возможность пострелять, а то незнакомое оружие больше для хозяина опасно, чем для противника.

– Хорошо.
– озадачено ответила Сашенька.

На этом мы и расстались. Вовремя она нас навестила. На следующий день, первого декабря я с предписанием в руках явился в Военную Автомобильную Школу на Загородном проспекте.

– Мда-а-а, необычный случай.
– Начальник школы генерал-майор Секретов разглядывал мои бумаги с разных сторон, непонятно что пытаясь там увидеть сверх прочитанного. Наконец он положил их на стол и внимательно меня рассмотрев, поднял глаза в потолок и начал рассуждать

– С одной стороны, вы в армии служите слишком мало, чтобы считать вас пригодным для командования хотя бы парой солдат. Да и документы у вас не в порядке и эта амнезия совсем некстати. Вы уж, господин прапорщик, не обижайтесь - говорю что есть. С другой стороны, за столь краткий срок вы убедительно доказали свою храбрость, верность Отечеству и способности к руководству. Отсутствие опыта, увы, сказалось на ваших действиях, но в общем они достойны похвалы.

Начальник перевел взгляд на меня, сложил бумаги на столе в аккуратную пачку и вздохнув, продолжил.

– Опять же, заработать за месяц три Георгия... я такого еще не встречал.

Я упорно молчал и ел начальство глазами. К чему все эти рассуждения, если есть внятное предписание принять меня в школу, я понять не мог. Наконец, высокому начальству, видимо, надоело разговаривать с истуканом и я был передан на руки дежурному офицеру. Через два часа я был поставлен на довольствие, ознакомлен с распорядком и передан дежурному по классу. Тот в свою очередь представил меня одноклассникам, показал мое место и совместно с двумя сослуживцами разъяснил мне традиции и неформальные правила. Так началась моя учеба.

Возможности выбраться в город у меня теперь не было из-за плотности учебного графика и я сосредоточился на учебе. С сослуживцами проблем не возникало. Все были добровольцами, все так же с головой были погружены в учебу, а кресты обеспечивали мне уважение какслушателей, так и преподавателей. Особенно после того как на уроке по тактике очередным разбираемым примером применения броневиков оказался бой у речки Черной, где я и сражался на своих Минервах. Досталось мне по-полной! Убедительно доказав, что вес мои действия были чередой ошибок и примером исключительной глупости, преподаватель смилостивился и сказал, что для новичка и совершеннейшего дилетанта я действовал не так уж и плохо. Вообще курс был довольно плотный. Практические занятия проходили на броневике настолько странном, что армия от него отказалась и передала школе. Это был обычный грузовик обвешанный броней. Сильное недоумение у меня вызывали борта. Зачем было делать их бронированными, если они закрывали стрелка только по пояс, я так и не понял.