— Потому что, — я не уставал удивляться, насколько хорошо информирован этот молодой человек, который едва ли играет в организации громобоев сколь-нибудь важную роль. — Шизик полез не в свое дело. В какой-то момент мы заподозрили, что это он грабанул монастырь. Тогда Плед запросил у Юрьева, что делать. Пришел ответ: сокровища важнее всего, но Лазарева все равно не трогать. Плед решил, что раз насчет тебя заказчик уточнил, а насчет Сизова — нет, значит, у нас развязаны руки. Мы хотели как можно скорее собрать всю коллекцию… Но Шизик смылся.

— Он успел вскрыть схрон?

— Неа, — довольное хихиканье. — Начал копать, но тут мы его накрыли. И забрали все себе. Золотой ночной горшок и книга в серебряной обложке. Классное сочетание, правда?

Значит, остался только сам Женя… Боже, если ты слышишь, благослови тот миг, когда ему пришла в голову мысль ограбить монастырь!

— Что с захватом города? — вместо ответа спросил я. — Когда Юрьев обещал вам помощь?

Допрашиваемый нехотя пояснил:

— Как только вся коллекция будет собрана в одном месте.

— Вы соблюдаете условия?

Бабушкин промолчал. Я повторил вопрос. Потом в третий раз.

— Мы еще не собрали всё. Всего двадцать одну железку, двух не хватает. Остались сабля и ожерелье — они у Шизика. А о Шизике ни слуху, ни духу. Поэтому наши носом землю роют, чтобы его найти. И сам Юрьев…

— Что Юрьев?

— Юрьев… Он еще неделю назад написал, что готов приобрести наши находки. Не всю коллекцию, а то, что у нас было на тот момент. Семнадцать предметов. По тридцать тысяч долларов за предмет.

— Но это же… — я быстренько перемножил в уме. — Выходит всего пятьсот десять тысяч. Даже если приплюсовать к ним премии за находки, получается в полтора раза меньше, чем вам предлагали изначально.

— Я знаю, — хмыкнул Бабушкин. — Поэтому Плед решил отказаться от сделки. Рынок большой, найдутся покупатели и без Юрьева. Мы сами продадим коллекцию, когда найдем все предметы. И сами поднимем бунт.

— Бунт, бунт… Зачем вам бунт?

— Чтобы закрепиться здесь окончательно. Тут не в самом бунте дело. Бунт — лишь прикрытие, ну и повод пацанам порезвиться вволю. Парни у нас горячие, им нужно пар выпустить. А после бунта полетят не только наши головы. Слетит все высшее руководство: мэр, глава полицаев, прокурор, старший следователь. У нас готовы свои кадры, чтобы занять эти посты. А насчет массовых посадок… Ты ошибаешься Лазарев. Если кого и поймают, то школьников, молодняк. У нас есть свои люди в суде. Их накажут по минималке, а откинувшись, они получат нефиговую компенсацию. Зато эффект от нашей акции будет такой, что бесовская суббота покажется пикником на обочине.

— «Пикник на обочине» — это не книга про пикник, — поправил я.

— А что, такая книга есть? — молодой громобой равнодушно похлопал кулаком по своему больному колену. — Мне в любом случае в этом всем не участвовать. Поэтому не жалко, что тебе рассказал. Ты все равно не сможешь помешать.

— Может, и смогу, — я понял, что пора закругляться. — Последний вопрос: откуда ты все это знаешь? Ты же не главный у громобоев. Но у тебя что ни слово: Плед то, Плед сё, Плед говорил, Плед решил… Или у вас руководство ничего от своих не скрывает?

— Да не, — Бабушкин посмотрел на часы, его лицо расплылось в счастливой улыбке. — Просто Плед — мой брат. Помнишь, я говорил, что у меня старший брат есть? Так вот, это он. И ровно в восемь… Как ты думаешь, почему я тут один?

— Ты не один, — напомнил я, стараясь не выдать, что последняя новость меня, мягко говоря, огорошила. — А с девушкой.

— Девушка… Ну, ты сказанул. Ты ее видел, эту девушку? Развлекуха на время, компенсация за болячку. Скоро мне должны подогнать лярву получше. Да вот… Кажется, уже началось. Слышишь?

За окном и вправду раздался какой-то подозрительный треск.

— Фейерверк? — я напряг слух. — Не понимаю.

— Ох, устал я сидеть, — Бабушкин бухнулся спиной на кровать да так и остался лежать, раскинув руки. — Мы думали, что соберем всю коллекцию к концу прошлого года. Но не свезло, выдались задержки, а потом еще и Ааронов, мир его праху, подгадил. К исполнению нашего плана все давно уже готово. А раз клиент отказался от сделки… Зачем откладывать его выполнение? Мы и решили…

— Встать! — я и не заметил, как сам оказался на ногах. — Встать, живо! Ты должен все это остановить!

— Я? — парень даже не пошевелился. — Ты же сам говорил: я никто. Брат главного, да. Но у того цель. И он так зол на тебя… Извини, чувак, я пас. Ты лучше уходи. И деваху забери, чтобы никто не знал, что она здесь была.

Прямо за окном загрохотал фейерверк. Я бросился к оконной раме, отдернул штору. В тусклом свете освещавших двор фонарей мало что можно было разобрать, но я сразу заприметил несколько темных силуэтов, столпившихся примерно посередине двора. Рядом расположился запускающий огненные шары аттракцион: он как раз выпустил новую порцию зарядов. Количество силуэтов постепенно увеличивалось, то и дело подходили новые люди. Из ближайших подъездов, из соседних дворов — отовсюду. Установка продолжала стрелять, а люди все шли и шли. Десятки людей.