— Если, что вдруг, — предупредил Зорин, — я сплю рядом, недалеко от тебя в своём спальнике. Сон у меня чуткий. Достаточно громко крикнуть, чтоб я вскочил. Поддерживай огонь, далеко не удаляйся! Задача твоя — сторожевая. Подрывайся на явно выраженный источник звука, будь то шаги или ломающиеся ветки кустов. Во-от… Кричи: «Стой, кто идёт?!» Кино про часовых смотрел? Ну, значит, знаешь… А твой крик и будет сигналом тревоги для меня.

Выслушав детальнейшую инструкцию, Климов получил в доверенность ручные командирские часы и с торжественной миной удалился на условный сектор поста, где произошла сцена прощания его с эксцентричной девушкой Натальей. Та пожелала бой-френду спокойного караула и, запечатлев на его щеке нежный поцелуй, исчезла в недрах палатки с ручным карманным фонариком. Судя, по зажатому в руке томику Дюма, спать она не торопилась.

— Спокойной ночи всем спящим и не спящим!!! — Громка крикнула Наташа.

— Спокойной ночи! — Вторила палатка Головных.

— Спокойной ночи, ребята! — Более спокойно всем ответил Вадим.

Его время бодрствования приходилось на нелёгкие для организма часы, предрассветные. Когда сон как никогда бывает крепок и сладок. А потому Вадим решил сразу настроиться таким образом, чтобы забрать причитающееся ему время под отдых. Отдохнуть было просто необходимо. Он несколько раз провернулся в мешке, выбирая оптимально удобную для тела позу, и прикрыл глаза. Сон, однако, не спешил окутать его голову дремотным туманом. Более того, стали выстраиваться мысли относительно грядущего дня, версиями обрисовывая заключительную часть ихнего похода. Версии сводились итогово к двум диаметрально разным финалам: хорошо и плохо. Первый вариант не требовал дополнительных умственных проработок. Он был просто предпочтителен и желателен, а так же разрубал вековой Гордеев узел и ставил точку на тайне Серого Холма. Но это лишь хотение. А что реально ТАМ ждёт? Второй, не исключаемый финал, был колюч, непонятен и, чёрт возьми, опасен. Вдруг благополучный поход в один конец не имеет обратной дороги? Бре-ед! Опять-таки Бермудский треугольник…

Вадим покряхтел и, не открывая глаз, сделал над собой волевое усилие, сбрасывая на нет все мысли-паразиты. «Теперь упор на счёт. Медленный и верный счёт… Эдак, пусть до двести семидесяти четырёх. Не сбиваться. Все думки к чёрту. Только счёт… Одиннадцать, двенадцать… Воды очень мало… Четырнадцать. Часовню осмотрим и назад, сразу же назад. Семнадцать, восемнадцать… А если и там никаких колодцев нет? Тем более, назад! Такой футбол нам не нужен… Где я потерял счёт? Двадцать три? Ладно… Двадцать четыре, двадцать пять…»

Он трижды или четырежды ловил себя на том, что не считает, а блуждает в каких-то иных тоннелях. Набирал счёт с произвольного числа и снова терялся. Казалось, эта гонка ни к чему не приведёт и уснуть, быстро не получится. Однако ж случилось, что звук разрубаемой топором древесины, резко отозвался в задымлённом сознании, вырывая его из первой фазы сна. Получатся, что дремал… Вадим, не открывая глаз, попытался нырнуть обратно, ТУДА ЖЕ, как на подножку уходящего вагона. Прикостровая возня Климова всё ещё беспокоила слух, но вскоре шумы потеряли огранку. Чёткость их размазалась, уходя из сознания на второй план. Каруселью замельтешили образы, быстро-быстро меняя друг друга, в голове зазвучала песня или мотив, а затем…

Ствол самозарядника при выстреле отходит назад, досылая в патронник новый заряд. Благодаря подвижному стволу, отдача почти не беспокоит. Можно кучно лупить четыре раза в дыхание. Ба-ах… Бах… Ба-бах. Четвёртый заряд всегда остаётся в стволе. Это целесообразность и полезная привычка. На загрузку магазина требуется время, а последний сбережённый патрон всегда выручает, как ни крути, даже если и остается, не востребован. На этот раз мишенью стали три крупные куропатки, вспорхнувшие семейным выводком. Горячие дробины успешно заземлили всю тройку, и руки уже тянулись к добыче. Но тут… Страшный удар разнёс основание Става, разбросало бревна в стороны. Послышались крики оказавшихся в воде. Джинсовая ткань ещё не успела пропитаться, но ботинки нахлебались вдоволь. Багаж… Спасти… Надо успеть. Поздно… Да и к чертям его! А вот ружья?! Что он без ружья? Досадно…

— Даже если не держат точку, кто знает, нет ли там растяжек. — Голос Головного удивительно напоминал хрипотцу Мишина. Они стояли в двадцати метрах от покосившейся с годами часовни. Полуразрушенные стены чёрными язвами неуютно смердели вековой затхлостью.

— Ждите меня здесь! — Бросил команду Вадим. — Я скоро дам сигнал. А если не дождётесь, зачищайте сектор в полную…

Он фантастически быстро помчался, пригибаясь как кошка, к враждебной полуразвалившейся часовне. Руки держали винтарь Драгунова, и оптический прицел отчего-то был скошен на бок. Так не пойдёт… Он остановился, чтоб разобраться, но при близком рассмотрении выяснил, что держит простой автомат Калашникова. Растяжек он не обнаружил, как не обнаружил самой часовни. Ни стен, ни подобие здания. Одна лишь дверь, едва прикрытая в дверной коробке. Вопросов не было, как и не было ответов. Просто дверь и ничего больше.

— Ну, и ну! — Раздалось за спиной. Обернувшись, он увидел всю команду в сборе. Олег, Ваня, Люся, Наташа — все стояли и, ухмыляясь, пялились на эту же дверь. Вадим хотел было сделать выволочку по поводу ослушания, но тут Олег показал на дверь пальцем.

— Гляди, Николаич, там что-то написано…

Действительно, в левом углу коряво мелом было написано следующее: «в него идти надо». Мозг тут же ухватился за головоломку, пытаясь уяснить, почему же в «него», а не в «неё», когда дверь женского рода. Безграмотная надпись? Скорее всего, так… А тем временем, рука, ухватив дверную скобу, подала дверь на себя, открывая её. Несмотря на старое высохшее дерево и ржавые петли, дверь не заскрипела. Вадим видел в этом неправильность, а потому воссоздал запоздалый скрип в голове. Примерный такой… За дверью не было НИЧЕГО. Вернее там простиралась бесконечность. Замысловатой змейкой, воронкой ОНА завихрялась, уходя в НИКУДА. НИЧТО проваливалось в НИКУДА. Визуальный эффект завораживал глаз. Работы мысли не было, просто тупое созерцание.

Громогласный голос Головного разорвал тиски иллюзий, возвращая верную суть и порядок вещей.

— Вадим?! Вставай! Твоя вахта!

Уже на последних словах Олега, Зорин вставал молодцевато, и быстро как в армии потягиваясь, оправлял одежду.

— Всё нормально?

— Да, только…

Резкий подъём способствовал тому, что в ячейках памяти произошло моментальное затирание. Сейчас Вадим был уверен, что спал без сновидений.

— Что только?

— Тихо очень стало. Словно уши заложило… Даже как-то неприятно.