Отобедав, команда сосредоточилась в привычную цепь, и управляемая вожаком тронулась курсом в северо-восточный регион леса, где согласно рассчитанным координатам располагался брошенный монахами Скит. В общем-то, и координаты не было нужды считывать. Уж больно отчётливо выделялась в этом лесу просека, широким натоптанным прогалом тянувшаяся не иначе как к легендарной часовне. Но Зорин не полагался на случай, а подошёл к определению маршрута профессионально. Вскоре стало ясно, что единственная на Холме просека никоим образом не отклоняется от его личного навигатора. Дорога вышла ровная: без выбоин и ям, распадка и бурелома, без злющих насекомых и прочих превратностей. Древостой на этой горе был хлипкий, нечастый; лесок щедро разбавлялся полянками и путники, поднаторевшие в матёрой тайге, здесь чувствовали себя привольно. А ещё солнце, донимавшее до полудня, заволокло белесой дымкой и жара, благодаря этому, заметно притупилась. Молодежь была оживлена, то и дело перешучивалась и, несомненно было то, что пикантность приключения придаёт ореол таинственности. Мистики, быть может… Хотя, сказать начистоту, мистика не торопилась себя выпячивать, проявляться, в чём либо. Лес по-прежнему оставался обыкновенным, незатейливо простым и таким же рядовым, как и внизу. Не лешими, ни мороками на версту не пахло, и Вадим начал подумывать о искусственно созданном штампе. «Но ведь что-то должно быть! — Думал он, ковыряясь в мыслях. — Какой-то краешек, какой-то кусочек правды от этой общей белиберды. Возможно, часовня знает ответы?» Несмотря на авантюрный подъём в груди, он старался глядеть на ситуацию с разных углов и уж чего точно не собирался делать, так это поддаваться общему настроению благостности и замечательности от окружающей обстановки. Слишком хорошо — есть уже плохо. Пусть будет через раз не так и не очень. Но схема «черное-белое» вполне заслуженно является нормой повседневной жизни. А вот когда без сучка и без задоринки, до тошноты елейно и чудно — жди удара под дых, запланированной взбучки, когда становится солоно во рту, а в ушах противный звон, как от оборвавшейся гитарной струны. Вадим знал примеры по войне, когда радушный и подчёркнуто уважительный приём наших солдат жителями горных селений, оборачивался жаркой бойней и гибелью почти всего состава. Такова диалектика. Слово «засада» — вовсе не военный термин. Значение его более глубже. Образно — это западня, это яма, когда идёшь по дороге слишком самоуверенно, доверяя глазам, ушам. Отключив полностью мозги и чутьё. Тогда обязательно падаешь в эту яму. И мордой о самое дно. А если не учишься, то ещё раз мордой… И возможно фатально.

Вадим не собирался доверять первым впечатлениям. Внутри он был взведён как оружие и был заочно готов к неожиданному повороту. Оставалось ждать, когда поворот обозначит свои контуры. Когда станет очевиден…

— Стоп, команда! Вот здесь и остановимся на ночлег… — Сказал Зорин, спуская рюкзак наземь на одной приглянувшейся опушке. Они шли без малого два с лишним часа, сделав по пути две десятиминутки. Стрелка часов разменяла седьмой оборот, а до конечного пункта назначения ещё минимум пути на час-полтора. Пройдено немало, группа, безусловно, устала, да и кто сроки шпилит? Отдыхать!!!

— Место удобное для палаток и ночлега. Всё как на ладони. Располагаемся! — Вадим обратился к Головному: — Олег! Дуй с Ваней за дровами, я палатками займусь. Далеко не ходите, собирайте вблизи да около… Возьми топор. Что рубить знаешь, да?! Давайте, ребята…

Девушек озадачивать он не стал, рьяно и быстро начал выстёгивать из мешков палатки, выправляя и растягивая их на опоры. Женская лига, чуть оправившись, стала помогать ему в этом, активно распаковывая тюки, а уже через тридцать пять минут весь состав сидел у костра, с наслаждением вытянув разутые ноги. Помимо потягушек, девушки втирали в лодыжки ног релаксирующий крем и блаженно воздыхали, чем провоцировали Климова на острословные шпильки.

— Девчонки, не в обиду будет сказано, но ваши сладкие ахи, что-то мне напоминают.

— А точнее, юноша?! — Разомлевшая Наталья игриво закинула ноги на колени Ване.

— А точнее, юная леди, мне теперь ясно где ваши эрогенные зоны. — Ваня в тон ей, игриво пробежал по её босой стопе.

— Вот дурак то… — Хохотнула Наташа и, скосив глаз на копошившегося в углях Зорина, вспыхнула алым маком, возвращая ноги на место.

— Сейчас бы ещё голову вымыть для полного счастья! — Мечтательно произнесла Люся, но встретивши взгляд Вадима, со смущенной улыбкой потупилась. Разговор о комфорте на текущий момент был неуместен в силу дефицита воды. Вадим обозначил эту проблему сразу, но теперь счёл нужным приободрить прелестниц, запитать надеждой.

— Как доберёмся до воды, сразу же греем её всем под помывку. Устроим реальный такой день Мойдодыра. Постирушки, поскоблюшки… — Он помутузил пальцами по закустившейся бороде. — Пожалуй, и бороду долой! Пора приводить себя в человеческий вид!

— Ну и зря! — Заметила Наталья. — Тебе очень идёт борода, Вадим. И Ване тоже. Вы словно…

— Два авантюриста… — Договорил, улыбаясь Климов. — Знаем, знаем. Вот только эти кусты, моё солнышко, жутко чешутся. Я бы рад сохранить их для тебя, но… Если шеф сбреет, то и я, пожалуй…

— Ну и сбривайте! — Нарочито сердито фыркнула Наталья.

Олег вдруг засмеялся.

— Наташик! Я единственный кто б тебя поддержал и порадовал, но вот беда… Не растёт на морде ничего и на груди тоже. Плохой из меня авантюрист.

Людмила со смешком приложилась губами к его гладкокожей щеке.

— Ты мой самый любимый безбородый авантюрист!

Закат по-царски милостиво спускал дневное светило на положенный ему отдых. Солнце ещё цеплялось лучами за ветки берёз и высоких лиственниц, словно пыталось задержаться хоть ненадолго да обласкать светом живое и сущее. Но время не принимало поправок к размеренным и установленным часам. Время двигалось только вперёд, без стоп-режимов и пауз. Косые тени удлинялись, постепенно сливаясь в один общий предночной сумрак. Птичьи голоса давно замолкли, но время ночных собратьев ещё не пришло. Лес затих на этой короткой пересменке, как бы собираясь силами для нового всплеска, но уже при лунном блеске. Костёр становился ярче, краснее, а обжариваемое мясо дразнило запахом и собирало слюну на языке.

— Я вот что думаю, господа авантюристы, бородые и безбородые… — Ваня передал пластиковую тарелочку с дымящейся олениной Наталье. — По ходу здесь никаких привидений нет. Я думаю здесь другое… Великий разбойник Макар… Как его там? Кривошеев? Зарыл когда-то награбленные сокровища неподалёку от часовни. Так ведь гласит легенда? Во-от. Все кто суётся сюда за кладом, находят его удивительно быстро и легко. Но!

Ваня сделал театрально паузу.

— Проклято, друзья мои, вовсе не Место. Проклято само золото! Или что там у него? Бриллианты, изумруды… Не важно. Факт, что найдя сокровища, партнёры-кладоискатели начинают тотально истреблять друг друга, в надежде заполучить всё. Остаётся один, у которого от обилия крови и убийств срывает чердак. Он тут, или остаётся или ж возвращается, но становится пациентом палаты номер шесть. Как вам моя версия?

— Очень впечатляет! — Выразительно громко произнесла Наташа. — Ваш любимый писатель не Роберт Льюис Стивенсон?

— Я понимаю вашу иронию, сударыня. Но даже в «Острове Сокровищ» писатель использовал классическую схему дележа клада. И так заметь было не только в произведениях, но и по жизни. По ходу всей истории. Клад никогда не делили на двадцать человек или даже на десять. Участников минусовали до количества трёх. Но даже на троих его делить не хотелось, а из оставшихся двоих никто не хотел поворачиваться к партнёру спиной. В золотых слитках всегда сидел дьявол.