Ощущение разложения усугубилось с приходом ночи. Весы и гири, ступки и пестики, мензурки для смесей – во тьме все это вырастало в громадные головы с рогами и скалящимися ухмылками. Спать. Льешо вспомнил, как засыпал под шелест пальмового навеса над головой и бурчание погружавшихся в сон ныряльщиков. Если настоящему гладиатору надлежит уметь расслабляться в месте, подобном мастерской Марко, то Льешо провалил первое испытание.

Но дрожь в ногах настойчиво требовала: хватит, ложись. Льешо нашел свободный угол и свернулся там калачиком, как хомячок, прильнув спиной к стене. Лунный свет падал сквозь окно, отбрасывая тени, маячившие над его углом и ползающие на полу. Льешо сжался еще сильней и оставил щелочки в глазах, чтобы следить за коварной ночью.

Луна совершала свой обход по небу, а юноша все не мог заснуть из-за необходимости отразить таящуюся в темноте опасность. К рассвету он наконец погрузился в сон и сразу же пробудился от скрипа двери. Привидения, подумал он и задрожал, вновь отказываясь закрыть глаза, чтобы его не забрали спящим. Льешо едва дремал, когда увидел ноги в сандалиях. Ему уже начинало это надоедать.

– Время вставать, грызун, – послышался голос. Это был златовласый посыльный. – Мастер Марко уже ушел, он велел мне отвести тебя на утреннюю молитву и завтракать. Сказал, ты можешь продолжить работу со шваброй. Он позовет, если ты ему понадобишься. – Парень с минуту наблюдал за Льешо, на лице появилась презрительная ухмылка. – Я б на твоем месте не стал задерживать дыхание. Ах да, забыл, это все, что ты умеешь.

Льешо не понял, что он сделал не так. Искатели жемчуга немедля выясняли недоразумения, но здесь едва заметное удивление Льешо встретило грозный взгляд, намекающий, что при любой попытке выражения недовольства он получит ногой по ребрам – единственный ответ, мыслимый в этом месте. Он прикусил язык и промолчал. Однако завтрак не помешал бы, и что, интересно, за молитвы здесь по утрам? Златовласый парень, конечно же, не собирался отвечать на вопросы. Он был уже у порога, когда Льешо остановил его фразой, не терпящей промедления:

– А где здесь нужник?

Юноша надеялся, что ему не придется идти через весь двор за бараки, где он накануне вылизывал отхожее место.

Парень показал на угол. Это куда лучше, чем пресекать лагерь. Надо лишь пройти мимо златовласого чудака, о котором до сих пор ничего не было известно.

– У тебя есть имя? – спросил Льешо, стараясь выглядеть как можно непринужденней и одновременно пытаясь протиснуться к двери.

– Бикси, – ответил он, выставив на пути ногу. – А ты что, Великий Инквизитор?

– Я, конечно, могу тебя называть макакой, если желаешь, – спокойно ответил Льешо.

Ему не хотелось драться с полным мочевым пузырем против лучше обученного высокого парня, но стерпеть было нельзя. Ставить на место забияку нужно вовремя, иначе дойдет до того, что он заставит тебя есть грязь, лицом в которой придется проводить дни напролет, к тому же с Бикси за спиной в качестве погонялы. Поэтому Льешо решил отстоять свою честь и бросил вызов.

– Мое имя Бикси, грызун, и попробуй его забыть, – последовала довольно слабая реплика.

Льешо вздрогнул, проходя мимо парня, а тот не промедлил напомнить:

– Молитвенные формы начнутся через тридцать секунд. Мастер Ден не терпит опаздывающих. Приятно тебе пописать.

Посыльный с важным видом вышел. Льешо задержался. Чем бы ни были молитвенные формы, найти их не составит труда, решил он. Казалось, все поселение выстроилось в неровные ряды на тренировочном дворе.

Юноша припоздал на минуту, чего оказалось достаточно, чтобы получить осуждающий взгляд стирщика, стоящего перед гладиаторами в своей тряпке вместо штанов.

– Боги ждут, – многозначительно кивнул ему Ден.

Льешо даже решил, что эти слова нужно воспринимать буквально, словно Великая Семерка стоит у него за спиной и нетерпеливо стучит необутыми ступнями по опилкам. Юноша шустро встал последним в линию, как вдруг обнаружил, что Бикси находится по его правую руку. Замечательно.

Едва Льешо успел навострить уши и вытянуть шею, Ден сделал официальный поклон и начал называть движущиеся предметы, на которых нужно было сосредоточить внимание, мысли и положение в пространстве; таким образом, принимаемые позы превращалась в молитву. По крайней мере должны были при правильном подходе.

– Текущая река, – сказал Ден, и хотя его движения не отличались грациозностью, тучное тело мастера передало фигуру с легкостью и простотой.

Льешо попытался повторить ее, представляя образ течения, но потерял равновесие и упал спиной на опилки. Окружающие спокойно сделали шаг в сторону: своим неожиданным падением он не то чтобы не вызвал естественное желание поймать его – они даже не вышли из позы.

Ден прервал занятие, чтобы попрекнуть его:

– Поаккуратней с рубашкой, юноша, она почти новая.