В большом белом шатре, увенчанном символом сияющего солнца, скрестив ноги и задумчиво постукивая бокалом по столу, сидел Бром. Друид не был приглашен в Колдхарт, в его обязанности входила подготовка колдунов к завтрашней битве. Кай сидел напротив и не менее сосредоточенно постукивал по столу своей кружкой.

– И что это значит? – не выдержал воин, изучая хитроумные схемы, нарисованные друидом на карте.

– Это значит, – медленно протянул Бром, – что у нас категорическая нехватка ментальной магии.

– А это что значит?

– А это значит, что… ты вообще знаешь, что такое ментальная магия?

– Не очень.

– Значит, не знаешь. Чему учат молодых магов прежде всего? Магии стихий, умению использовать силы природы. Огонь, вода, смертоносный сквозняк… Все хотят первым же заклинанием что-нибудь сломать. Или поджечь. У нас в системе образования огромный крен. – Бром сердито уставился на Кая, будто именно светловолосый воин был виноват в неверном обучении волшебников. – Наставники потакают желаниям студентов, а в итоге, когда случается война, мы имеем несколько десятков стихийников и лишь одного менталиста. Одного! Кто будет влезать в головы врагам? Ты? Я? Ну ладно, я еще смогу, но это же безобразие!

Полог шатра осторожно отодвинулся, являя девичье личико, залитое румянцем.

– Извините?

– Кого? – чересчур резко переспросил Бром.

– Я Тевтелия, прачка. Вы просили…

– А… – Друид запоздало улыбнулся. – Входи, дитя.

Девушка сделала шаг, заботливо прижимая к себе сверток.

– Ваш балахон, – тихо сказала она, опуская глаза. – Я его постирала, как вы сказали…

– Спасибо, милая.

– Только вот… – Тевтелия виновато посмотрела на друида, – он немного не того.

– Не чего?

– Он выцвел, – наконец призналась девушка и развернула сверток.

Балахон, в котором Бром отважно сражался с Виши, после битвы был полностью пропитан яичным желтком. Он никогда не отличался особой чистотой, поскольку в Цитадели Мудрых вообще не принято обращать внимание на такие мелочи, как гигиена, но в этот раз он стал недопустимо грязен даже для друида. Встречать в таком виде свершение Пророчества было бы неуважительно по отношению к летописцам. Кому приятно описывать одного из главных борцов со злом, явившегося на битву в балахоне с чудовищными желто-коричневыми разводами? А еще ведь у пятен часто бывает запах, тем более у яичных. Поэтому Бром велел тщательно выстирать и погладить балахон. Что бы завтра ни случилось, чем бы ни завершилась схватка за Эйлорию, друид будет причесан и эффектен. Так он твердо решил еще вчера.

– Выцвел? – протянул Бром, глядя на любимый балахон. – Да ты его натурально покрасила!

– Нет, клянусь вам! – горячо воскликнула Тевтелия. – Я все делала как обычно, но у меня не было мыла, а то, что мне дали здесь… оно другое, я не знала, сколько его надо, я старалась…

– Хорошо-хорошо! – быстро закивал Бром. – Ты молодец, ты все сделала правильно. Давай сюда балахон.

– Правда? – шмыгнула носом девушка.

– Истинная.

С момента создания Ордена не было еще случая, чтобы друиды наряжались в цветные одежды. Установленный и одобренный руководством серый цвет был ежедневным, единственным и неоспоримым. Только Главный Друид мог менять балахоны, облачаясь иногда в красный или черный, если нужно было произвести на кого-нибудь особое впечатление. Но чтобы рядовой член Ордена вдруг пренебрег традициями, такого история (точнее, та ее часть, что помнил Бром) не знала. И ведь другой балахон тоже нельзя надеть, только на именной одежде есть эмблема, нарисованная слюной чернильных ящеров…

– Знаешь… – Бром почувствовал, что у него защипало в носу. – Ты иди. Кай тебя проводит.

Воин удивленно поднялся из-за стола, и друид молча махнул рукой в сторону Тевтелии, подтверждая сказанное. Когда оба вышли, Бром встал перед зеркалом, снял халат и натянул балахон. Совершенно белый балахон. Искрящийся, слепящий и почему-то хрустящий.

– И еще пахнет ромашками, – часто моргая, пробубнил друид. – Грядет самый важный день в жизни, а я выгляжу как невеста…

Зигмунд открыл глаза. Над королем покачивалось вечернее небо. Алое Око сияло, как и было положено Пророчеством. Чья-то рука лежала на плече. Зигмунд коснулся ее, и над ним тут же склонился Кричер.

– Король пришел в себя! Привал! – закричал секретарь.

Конные и пешие воины одобрительно загудели, радуясь обеим новостям. Телега, на которой везли Зигмунда, съехала с дороги. Несколько зомби быстро соорудили навес и закатили под него короля, предварительно отцепив лошадей. Рядом поставили стол, стулья, развели огонь.

– Лежите, Ваше Величество… – Кричер надавил на королевское плечо.

– Да я нормально, я только…

– Вам нельзя, вы еще очень слабы. – Секретарь заботливо подложил еще одну подушку: – Вот так вы будете нас видеть.

Рядом с телегой стояли Эммануил и Стивен.

– Что со мной? – тихо спросил Зигмунд.

– Сильная контузия, ушиб, полное лишение магических способностей, – ответил Эммануил. – Но ты молодец, пол-армии круассанов завалил.

– И меня спас, – добавил Стивен. – Спасибо.