— Как же она, бедная, одна… Слушай, все-таки найдем ее номер, я позвоню…

— Пеца, не суетись. Действуем по плану. Что ты ей скажешь через 27 лет после исчезновения? Сначала подготовься к такому разговору.

— Ты прав. А что такое «перестройка»?

— Петюня, ты счастливый человек! Тебе повезло проскочить через все это говно. Так вот, в 85-м, после того как на кремлевское кладбище свезли очередного Генсека…

— Андропов, получается, всего два года у власти был.

— Год. Он умер в феврале 84-го. А в 85-м умер Черненко…

— Этот старый маразматик?! Его тоже Генсеком избрали?!

— Именно. Но ненадолго. У нас тогда была «пятилетка в три гроба». Четырех Генсеков сменили за четыре года. Вот так! А потом избрали Горбачева…

— По-моему, его Юрий Владимирович из Ставрополья перетащил…

— Нам всем на голову…

Николай коротко изложил свою версию новейшей истории России и мира. Рассказал, как рушилась Империя, как тараканами разбежались союзные республики и Варшавский договор; как не было ни одного года, чтобы на территории бывшего СССР не воевали (заодно рассказал о кровавой бане, в которую превратился развал любимой Петром Югославии); как бросились грабить родную страну ее верные сыны; как профессора становились нищими, а уголовники миллионерами; как демократическая общественность свергла партийную номенклатуру и, заняв ее место, превратилась в гораздо более закрытую касту; как новая власть занялась конверсионными операциями «власть — деньги» и наоборот…

— Как же вы выжили?

— Действительно, парадокс какой-то: с одной стороны, все именно так, как я рассказал, а с другой, и выжили, и как-то устроились. Да и жить богаче стали — вон сколько машин на улицах. Меня возьми… Хотя нет, я — плохой пример. Непонятно еще, чем у меня все кончится…

— Тебе жаловаться! В наше время так, как ты, наверное, не все секретари ЦК жили.

— Эх, Петя, зелен ты еще! Объясню почему, но начну издалека. С перестройкой при комсомоле стали создавать молодежные коммерческие центры. Я сразу почувствовал: это — мое. Создал такой центр, под него райком выделил несколько зданий в районе, теперь они в моей собственности. Пока в моей. Сдаю в аренду, стабильные деньги.

— Ты их выкупил у райкома?

— Почти. Тогда это называлось — приватизировал. Формально купил, реально задаром взял.

— То есть ты — вор?! Ты, кто в наше время, рискуя карьерой, не дал второму секретарю райкома партии незаконно оформить квартиру на дочку?! Как же ты мог так переродиться?! Неужели я тоже таким стану?

— Раньше мы были чище, наверное, потому что моложе. Ты еще увидишь, как происходят эти изменения внутри тебя. Постепенно, понемногу. Поверишь, сначала я торговать стеснялся. С одной стороны, продавать за рубль товар, купленный за копейку, нечестно. А с другой стороны, товар нужен покупателю, и твоя цена его устраивает. Получается, ты и деньги делаешь, и доброе дело — прекрасное оправдание. Раз за разом становится проще. Или те же кредиты. Поначалу их берешь с честным намерением вернуть. Потом смотришь, другие не возвращают, а их дела идут лучше твоих. Тут приходит к тебе управляющий банком и сам предлагает кредит не возвращать. Нужно с ним поделиться, и он прикроет: ты рискнул, он рискнул — плата за риск, все по-честному. К началу века я оказался при деньгах, при недвижимости и без иллюзий. Между прочим, как зарабатывать начал, все время твоим помогал. У Таньки зарплата институтская — только с голоду не помереть, поэтому я им постоянно подкидывал. Она сперва хорохорилась, не брала, но в начале 90-х так прижало! Зарплата мало того что маленькая, ее не платили по полгода.

— Как не платили, почему?

— А потому, что институтское начальство (как, впрочем, и любое другое начальство) желало при капитализме жить как при коммунизме. Зарплату размещали в банке на депозит, банкиры пускали деньги в оборот, а руководству отстегивали проценты. Сотрудникам говорили, де государство выплаты задерживает, и тянули, пока не начинались голодные обмороки или забастовки…

— Не могу поверить, что это делали вчерашние советские люди…

— Они, родимые, они, других людей у нас в стране на тот момент не было. Это сейчас подросло поколение, которое прежних времен не знает. И, гляжу, как-то легче стало. И какие-никакие правила игры появились, и люди поняли, что назад дороги нет, что капитализм, как говорил твой Ленин, «всерьез и надолго». Все чаще стараются именно заработать, а не украсть. Или это мне только кажется? Итак, занялся я недвижимостью. Без связей в этом деле никак, а наши комсомольцы есть везде: всегда кто-нибудь тебе либо поможет лично, либо порекомендует тебя. Ты их, понятное дело, благодаришь…

— Что значит — «благодаришь»? Взятки даешь?!

— Все-таки какой ты древний. Взятка — некрасивое слово. Сейчас модно говорить — коррупция. Звучит?! Или нейтрально — откат. Конечно, даю, а ты как думаешь? Если люди тебе помогают зарабатывать деньги, ты просто обязан делиться. Иначе они станут помогать другим.

— Что деньги с вами сделали?! Полное разложение и растление… Ну, ладно, не смотри так… Чтобы давать взятки, нужно деньги иметь, и как ты их зарабатываешь?.. Понял! Ты не возвращаешь кредиты. Вот почему они тебе звонят. Так тебе и надо! Верни им деньги, и проблем не будет.

— Наивный ты. Все не совсем так, а если говорить точнее, совсем не так. Ух ты, как сказал! А говорят, от перемены мест слагаемых сумма не меняется… Так вот, не возвращать кредиты было модно в девяностых. Сейчас за это сажают в тюрьму.

— И правильно делают!

— Не спорю. А деньги на чем делаются? Как-нибудь тебе расскажу, замечу только, что делаются, и немалые.

— Тогда почему у тебя проблемы с банком?

— Петя, а ты помнишь из политэкономии один из основных законов капитализма?

— Цикличность развития?

— Именно. Цикл чем заканчивается?

— Кризисом…

— Правильно. Как раз сейчас у нас на дворе кризис.

— Не может быть! Какой же это кризис?! Что-то я не видел ни нищих, ни голодных, ни демонстрантов на улицах. Все блестит, куча дорогущих машин, магазины забиты товарами…

— Голодные на улицах — это из области советской пропаганды. Будь они поумнее, расскажи советским людям правду о капитализме, был бы я сейчас партийным секретарем. Хотя самое обидное, что про Запад нам в основном правду и рассказывали. Просто мы, бараны, не верили, что уверенность в завтрашнем дне гораздо ценнее возможности купить на каждом углу джинсы. Так и с кризисом. Все оказалось гораздо сложнее. Видимость богатства — это еще не само богатство. Вот у тебя, Петя, сколько денег в кармане?