— И тогда вы решили навалиться на меня.

— Да. В конце-то концов, ты ведь всегда была патриотом. — Джулия улыбается. — И плюс к тому мы могли предъявить тебе улики, которые очень впечатляюще выглядели, поскольку подтверждали подозрение, что твой муж завел роман с красивой молодой женщиной и встречается с ней в пятизвездочных отелях в Швейцарии. Сама-то ты никогда не ночевала в пятизвездочных отелях. В Никарагуа таких ведь вообще нет, не так ли?

— Нет.

— Ну вот мы и навалились на тебя, хотели поглядеть, что ты станешь делать, и таким образом довести наше дело до конца.

Кейт припоминает тот день в начале января, когда они втроем сидели на промерзшей скамейке в парке. И Джулия назвала неверную цифру — двадцать пять миллионов. И выражение на лице Билла, пытавшегося понять, что может означать это несовпадение. Сумма украденных денег — он это прекрасно знал — была в два раза больше.

И сейчас Билл смотрит на Кейт — точно такой же невозмутимый взгляд без малейших признаков смущения, который она не раз замечала раньше, в ночном клубе в Париже, на Гран-Рю в Люксембурге. Взгляд, который подтверждает: ты отлично знаешь, кто я такой. Но также и бросает некий вызов: и что ты станешь делать в этой связи?

Кейт недооценила Билла. Он-то узнал правду гораздо раньше, еще до того, как Джулия все ему рассказала.

И опять Кейт понимает, что просмотрела, пропустила огромную часть этого пазла. И что это за часть? А то, что Билл все это время вел собственную игру, осуществлял собственный обман. И человек, которого он обманывал, — Джулия.

Сегодня, 5 часов 50 минут.

— Ты что, шутишь? — У Хайдена на губах играла едва заметная улыбка.

— Нет, — ответила Кейт. — Вовсе не шучу.

Было уже почти шесть вечера. Толпы людей, высыпавших после работы на улицы, и туристы, заказавшие столик на этот ранний для ужина час, начали прибывать к ресторану «Жорж». Один из коллег Хайдена сунул метрдотелю двадцатку, чтобы обеспечить им отдельное место, где их никто не подслушает. Но долго это не продлится.

— И как ты себе это представляешь? — спросил Хайден.

— Я свободно владею испанским. А теперь вполне прилично — французским. И более или менее знакома с Европой. Вполне могу найти любое посольство, консульство или офис какой-нибудь неправительственной организации. Я еще не забыла, как действовать.

— Но ты никого тут не знаешь. У тебя нет нужных связей.

Именно по этой самой причине Джулия и заявила, что не может работать декоратором в Люксембурге. Убогая отговорка. Примитивный рационализм. «Я поняла, что придется начинать с нуля. И по-видимому, так там и останусь, на уровне плинтуса. Навсегда».

Хайден отодвинулся от стола.

— И зачем тебе все это?

Кейт в свое время потребовалось много думать, чтобы признать, что ей больше не нужна ее работа, ее карьера. Что она желает стать матерью на полную ставку. Но за прошедшие два года она поняла, что ошибалась. Это было в конечном итоге совсем не то, чего она хотела.

— Мои дети в школе, моя жизнь стала… пустой, мне требуется что-то, чтобы заполнить свободное время. Но прежде необходимо найти достойную причину для этого. Любая причина сойдет, это все-таки лучше, чем такая скука.

Она понимала, что это будет отнюдь не прежняя ее работа. Видимо, она никогда уже не выйдет на задание с оружием, никогда не ощутит прилива крови в момент смертельной опасности, поджидающей ее за дверью или при следующей встрече с агентом. Так что это будет слабое подобие прежней жизни, былой карьеры, приливов адреналина. Но все же больше, чем ничего.

С другой стороны, работать она будет в более цивилизованной среде. Плюс к этому у нее теперь много денег, она живет в Париже, а ее дети становятся все более независимыми, им уже не нужны подгузники, к тому же у нее теперь более близкие отношения с собственным мужем… И ей нужно немного больше.

— Чего я точно не хочу, — продолжала объяснять она, — так это беспокоиться, что моих детей может похитить какой-нибудь латиноамериканский психопат. Более всего мне подошла бы тихая, спокойная работенка.

Хайден вздрогнул и нахмурился:

— Значит, в этом была причина?

— Извини, не поняла?

— Торрес угрожал твоей семье?

Кейт не ответила. Она не собиралась признаваться в хладнокровном, заранее обдуманном убийстве иностранного гражданина на американской земле.

— Я готова на некоторый компромисс, — сказала она, отбрасывая в прошлое то давнее нарушение закона и зная, что Хайден тоже не станет будить и дергать за хвост эту старую спящую собаку. — Так что я пришла сюда, чтобы заключить сделку.