ЗА ЧТО УВОЛИЛИ КИННБРУКА?

…В 1795 году на Гринвичской обсерватории приключилось одно событьице, истинное значение которому люди смогли придать лишь через 30 лет. Представьте, через 30 лет!..

А в тот, не знаю уж, прекрасный или непрекрасный, день 1795 года директор Гринвичской обсерватории Маскелин был чрезвычайно сердит. Сердит на астронома Киннбрука…

Этот Киннбрук с опозданием на полсекунды (!) отмечал прохождение звезд через меридиан. Маскелин установил ошибки «скверного» астронома — наверняка он так и думал про Киннбрука, — сравнивая его данные со своими. А уж свои-то данные директор Маскелин (директора так всегда почему-то полагают) считал непогрешимыми.

Короче, Маскелин рвал и метал… Он с треском уволил эту «бездарность», это «ничтожество»… беднягу Киннбрука. Уволил в назидание потомкам, чтобы и им не было повадно ошибаться… Вот так! Черт побери!..

Но… прошло всего 30 лет. И однажды другой, уже немецкий астроном Бессел обнаружил, что не точно отмечают время прохождения звезды через меридиан все наблюдатели. Все!.. И даже непогрешимый Маскелин…

В этом месте мне стало искренне жаль Киннбрука: поздновато больно немец-то все сообразил, а то бы можно было Киннбруку отоспаться на Маскелине…

Оказывается, что у каждого из наблюдателей есть свое среднее время запаздывания. И оно, это время, с тех пор фигурирует в астрономических исследованиях в виде коэффициента, называемого «личным уравнением».

Так что тот самый несчастный Киннбрук все-таки мог бы быть удовлетворен, история его помнит: ведь не уволь его «неошибающийся» директор, еще неизвестно, когда бы люди начали изучать психомоторные реакции и поняли, что для прохождения нервного возбуждения от органов чувств к мозгу, переработки информации и ответной двигательной реакции требуется ВРЕМЯ…

______

Помните, мы остановили мгновение?.. Палец Якова застыл на курке в октябре 1972 года… А за сто двадцать два года до этого Гельмгольц впервые сумел замерить время простой двигательной реакции, то есть время от момента появления сигнала до момента начала двигательного ответа. Оно оказалось различным у разных людей — от 0,1 до 0,2 секунды…

Ну, а что же это такое — одна десятая секунды?.. Тысячная ее? А? Тьфу, и все?..

Нет. Это тоже ВРЕМЯ.

Конечно, когда сегодня орбитальный космический корабль за 1,5—2 секунды запросто «финиширует» на дистанции в 16 километров, нам, по крайней мере, диковато узнавать, что аж до XIV века часы у людей считались предметом ну непостижимой роскоши, а минутная стрелка — минутная! — не секундная — украсила часовой циферблат только в XVI столетии…

Не правда ли, вот уж когда жили «счастливые», часов не наблюдающие люди?..

Они могли позволить себе тысячу дней плыть, огибая какой-то чепуховый, по современным понятиям, кусок земли, сотнями лет воздвигать соборы, а скрипичных дел мастер из той удивительно «непроточной» старины, так тот вообще не спешил никуда: многие лета и зимы бродил он по лесам, подыскивая нужное ему дерево, месяцами соображал, как это так надрезать его, только ему одному известным способом, а после мог преспокойно поджидать, лет эдак двадцать, покуда то дерево засохнет…

Говорят, что таинственная прелесть звучания старинных скрипок связана именно с таинством надреза дерева…

Оно, это таинство, неразгаданно и бесследно для нас, жителей второй половины двадцатого столетия, растворилось в пучине ВРЕМЕНИ…

Психологи же утверждают вот что: ВРЕМЯ настолько изменило нас с тех пор, что мы, торопливые, нервно спешащие, пьющие быстрорастворимый кофе с таким же быстронесладким сахаром, танцующие какие-то клинические ритмы, причем на солидном расстоянии от своей партнерши по танцам, вероятно, чтобы не зашибить ее своими конвульсиями, вечно жалующиеся на нехватку ВРЕМЕНИ, — просто-напросто психологически утратили способность создавать подобные хрупкие вещи…

ВРЕМЯ разучило нас.

Грустновато, не так ли?..

— Ах, как годы летят…

— У нас еще в запасе четырнадцать минут…

— Пять минут… Пять минут…

— Вот и все. Я звоню вам с вокзала. Я спешу, извините меня… — беспрестанно звучит с магнитофонных лент радиопрограммы «Маяк». Днем и ночью… В снег, дождь и солнышко…

И мы спешим, то и дело заглядывая на часы, спеша приспособиться к неуловимой переменчивости ВРЕМЕНИ, которым нам так хотелось бы владеть, чтобы быстрее, еще быстрее, чуть-чуточку, но еще быстрее! — реализовать свои возможности, желания, прихоти…

…Знает ли Яков сейчас, замороженный воображаемым нами стоп-кадром, что то, что он проделал от момента возникновения «кабана» до нажатия на курок, было показательным процессом его величия над ВРЕМЕНЕМ?..

Может быть, и не знает… Почему-то вспомнилось: майский жук, по строгим законам аэродинамики, вообще не может летать… Но жук об этом не знает и — летит… Так вот Яков сейчас, знал он об этом или не знал — неважно, — но по-царски владел длительностью…

Он, принимая решения в доли секунды, управлял временем, подчиняя себе его мгновенно сокращавшуюся длительность… Это прекрасно!