Шрифт:
Если шестая пуля не ляжет в «десять» — рекорду не быть. Последние пять выстрелов этой последней в семьдесят втором году серии Якову необходимо «замолачивать по червонцам…». Финиширует Яша…
Ну!
Звуковой тычок выстрела…
Кульминация.
Вроде бы я не очень-то подвержен сентиментальности, или как ее называют сочно спортсмены, «сопливости». Могу и не заплакать, когда больно… Но уже не раз ловил себя… влажнеют глаза, ничего не могу с этим поделать, когда «болею» за спорт или читаю о нем…
Вот… Кудасов пропускает под собой мяч за двадцать секунд (!) до конца финала на Кубок страны по футболу и лежит на траве — убитый… Не могу…
…Наш велогонщик, забыл его фамилию, валится вместе с машиной на асфальт в минуте от победы на многострадальной трассе велогонки Мира…
…Сидит и плачет в окошке телеэкрана Олечка Корбут…
…Знаменитые три секунды наших баскетболистов в Мюнхене…
…Прыгает, прыгает, прыгает Брумель после того, как врачи собрали ему из ничего ногу… Эти кадры из фильма «Спорт, спорт, спорт», идущие под аккомпанемент срывающейся планки, я чувствую кожей. После них долго болит горло: не протолкнуть нервного комка…
…Горе Игоря Тер-Ованесяна в Мехико после чудовищного перелета Бимона…
Почему мы там любим смотреть спорт? Может быть, потому, что угадываем в динамических движениях спортсменов нереализованных себя?.. Ведь как легко и приятно мысленно подменить косо несущегося по виражу бегуна… Даже мысленный бег наполняет нас возвышенным чувством гордости… Сопереживание — это соучастие. И мы бледнеем, краснеем, заливаемся потом, кричим, беснуемся, плачем, напрягаемся… подсаживаясь вместе со штангистом под его штангу…
Мы готовы по-братски разделить тяжесть спортсмена. Мы реализуем себя в мечте. И это приносит нам странное счастье. Счастье через стресс. Но о последнем мы пока еще знаем мало. Хоть уже сегодня сотни лабораторий в мире вплотную занимаются физиологией и психологией стресса. Кто его знает, возможно, что стресс (от английского «stress» — напряжение) в данном случае, о котором я рассказываю, оборачивается какой-то другой стороной: не разрушающей нас, а, наоборот, стимулирующей… Ведь и яды не только убивают… Ими и лечат…
Краем глаза я вижу прихваченные зубами губы ребят — мастеров, что «болеют» сейчас за Якова…
Иоган опускает винтовку. Он тоже сейчас следил в свой прицел за мишенью Железняка. В свою «десятикратку» он уже видел черную вдавлинку пробоины…
— Что? — спрашиваю я у Иогана глазами.
Иоган невозмутимо отворачивается. Вот уж кто умеет держать себя…
И тогда я читаю ответ на лице Якова. Передергивая затвор, он выказывает его, этот ответ, недовольно-нервно морща правую щеку…
Секундная гримаска — красноречива… «Пуля не дома», как иногда говорят стрелки; не в «десятке» то есть…
А вот и табло… Точно. «Девятка» на 10 часов.
Радиокорреспондент останавливает магнитофон.
Кто-то шумно вздыхает…
Спектакль окончен. Все… Даже если Яков остальные выстрелы уложит в «десятки», у него наберется только 96 очков. Рекорд тогда только повторится…
Но — зачем спешить… Предварительный анализ достоинства пробоин судьями на линии мишеней бывает и ошибочным. Иногда в секретариате чемпионата мнимые «девятки» становятся и «десятками». Специальные приспособления помогают установить истину. К тому же, когда чемпионатом руководит такой профессор своего дела, как Михаил Константинович Корейс, ошибки в подсчетах почти невозможны…
Яков продолжает стрельбу. Мгновенное сожаление, выраженное гримаской, позади… Все переживания потом. «На лестнице…» Сейчас некогда, да и не во что изливать переизбытки внутреннего напряжения… Вот опять подмигнул стрелкой сигнал отправления «кабана»… И надо, стало быть, сражаться до последнего патрона.
Да, стрельба особенный вид спорта…
Футболист после промаха по воротам может в отчаянии влететь в сетку, упасть на газон, наорать, в конце концов, на партнера по нападению за не так якобы выданный пас…
Штангист может шваркнуть в сердцах своей, не поддавшейся жиму, железной «игрушкой» о помост…
Фехтовальщик, бросая себя в «молнию», издает облегчающий душу вопль…
Спринтер, упустив на чужую грудь ленточку финиша, еще яростнее бежит по дорожке десяток метров, выпуская «пар» горечи поражения…
А стрелок не может позволить себе ни того, ни другого, ни третьего. Ему не дано самой спецификой стрельбы возможности для выплеска наружу в мощных физических усилиях перекопившихся внутри продуктов стресса.