Официант двумя пальцами выбрал из кучи двадцатипятирублевку.

— Без сдачи бери, — сказал Семен, — потому что ее нет.

— Кого-с?

Семен сморщился.

— Ее. Давай коньяк. Я вот с вашими, московскими, желаю выпить.

Соседи попротестовали, но все-таки пригубили из своих фужеров. Семену опять стало грустно.

…На эстраде тощая, как микрофонный стержень, певица меняла песни и платья, а Семен чем больше пил, тем все больше и больше раздражался. В голову лезла рвано и несвязно всякая чушь, потом он вспомнил о Женьке Головане, Ваське Кретове, Дуське и загрустил еще сильнее.

«Но почему же ее все-таки нет? — думал Семен. — Почему?..»

В какой-то момент он как будто очнулся. Вспомнил. Залез в карман и нащупал в нем целлофановый пакет. Вынул и показал соседям — они до этого шептались между собой, изредка и не без опаски поглядывая на Семена.

Парень взял целлофан и долго смотрел на то, что просматривалось в нем. Смотрела и соседка.

— Не знаю. Какая-то трава, наверное?

Семен брезгливо сплюнул в ладонь апельсиновую косточку.

— Сама ты трава! Ягель это. Цветы. Дура!

— Товарищ, — заступился за даму сосед, — вы бы аккуратней. Я не люблю, когда грубят женщинам. Не люблю…

Семен словно ждал этого слова. Все, что томилось в нем последние шесть месяцев, этот день, этот вечер, вдруг лопнуло.

— Не любишь? А што ты понимаешь в этом деле? Дай-ка пакет. — Семен деловито спрятал целлофан в куртку. — Значит, не любишь? А вот это ты любишь?..

Семен, качнувшись, встал и подсунул под самый нос парня свой здоровенный, темный кулак. Парень остолбенел.

— Любишь? Эх ты, щебетун!

— Официант! — позвала девушка. — Он угрожает.

У Семена от ярости перехватило горло. Он, размахнувшись, грохнул кулаком по столу, почувствовав, что сломал что-то. Потом он не помнил себя…

— Который тут Кудлан? Выходи!..

Коридор показался длинным…

— Садитесь.

— Ничего, — глядя капитану в переносицу, сказал Семен. — Постою.

— Садитесь, гражданин.

— Ладно, — Семен сел.

— Фамилия?

— Кудлан.

— Имя, отчество?

— Семен…

— Полностью?

…Мгновенно вспомнилась сцена прощания с товарищами с Огиендо…

— …Сергеевич…

— Год рождения?

— С тридцать шестого я…

— Откуда и зачем прибыли в Москву?

— Хватит, начальник. Дай лучше закурить.

— Гражданин Кудлан…

— Уже и гражданин. Эх!

— Довольно. С протоколом знакомы?

— С каким еще протоколом?

— О вашем вчерашнем выступлении?

— Не знаком.

— Ознакомьтесь.

— Так, — сказал Семен, дочитав до конца бумагу.

— Ознакомились?

— Да. Ее нет…

— Кого нет?

— А это я так, к слову.

— Откуда и зачем в Москву?

— Из Огарска, в отпуск.

— Кстати, гражданин Кудлан, при обыске у вас обнаружено вот это. Что это такое?

Капитан показал Семену целлофан с засушенным цветком.

— Это, начальник, тебе не понять. Это ягель.

— Может быть, расскажете подробней?

— Нет, капитан. Это роковая тайна моего сердца.

— Ясно. Ну, а теперь начнем по порядку…

…Если бы Семен мог обо всем рассказать… Он отер вспотевший от напряжения лоб, картинка превратилась снова в обшарпанную обложку меню…

«Вот ведь, собака! Примерещится же…» — думал Семен. Он настолько реально увидел себя там, в Москве, в которой никогда не бывал, что долго хмыкал, крутил носом.

Потому что ее нет… А что, если на самом деле Ирины не окажется по этому адресу? Тогда что? Будет Семен ходить по огромному городу, по незнакомым улицам, глазеть на прохожих и ощущать пустоту и свою собственную ненужность. Ведь никому до него не будет дела… И вот ходит среди людей Семен, и все у нею вроде есть: деньги, свобода… А вот одинок до жути, пуст для него свет. И катится Семен по земле, как перекати-поле, без прощения, бездомно…

«Да ну… адрес верный. Вот только что ты, козел, будешь говорить ей? Ведь она на шею тебе не бросится… Езжай-ка ты лучше сперва к матери, она тебе все посоветует…»

«Правильно…» — согласились наконец оба голоса внутри Семена, но он тут же подумал: «А вдруг матери нет? Выбыла… бессрочно…»

В углу сильно зашумела подгулявшая компания. По всей вероятности, вот-вот должна была вспыхнуть потасовка. Тетя Поля не спеша выкатилась из-за стойки и направилась на шум. Что-то очень тихо сказала — и там все кончилось. Семен удовлетворенно проводил взглядом всю ее мощную фигуру.