Под вечер в Караван вернулась охранная рота (теперь тыловые отряды назывались так) Ольдена. Старый вояка снова потерял чуть не половину бойцов и пришёл за подкреплениями. Среди выживших членов отряда возвратился и Дожо.

Ах, этот соломенноголовый мальчик Дожо! Он был на пять лет моложе Оли, но влюбился в рыжеволосую бестию без памяти. Он прекрасно знал о её отношениях с Яром, видел, какая жгучая боль поразила душу и сердце Оли после обращения Ярп, был рядом, впитывая грудью её рыдания. И терпел.

Нельзя сказать, что Оле было безразлично его внимание. Хотя она ловила себя на мысли, что использует доброго и откровенного юношу слишком открыто. Но в день его возвращения она поняла для себя, что Яр оставил в её душе не только свой образ и чувства. Он раскопал ту особую частичку внутри неё, которая страстно и без умолку требует чужой любви: в стене возведённого жизнью безразличия зияла огромная брешь.

Ночью вымывшийся в ближайшем ручье Дожо пришёл к Оле. Караван, как обычно, в тёмное время суток остановился на привал до раннего утра. Оля лежала в палатке, обернувшись в перину. Плакала.

Юноша сначала тихо позвал Олю из-за полога. Девушка рыдала и не хотела отвечать. Дожо это не остановило. Он забрался внутрь палатки, бухнул у ног девушки какой-то увесистый тюк. Это вывело Олю из транса, слезы перестали течь безостановочным потоком.

– Что это? – прошептала она.

– Немного фруктов. Мы набрели на чей-то сад. Странно, дом сгорел, а деревья остались нетронутыми: груши, сливы, яблоки. Я собрал для тебя. Кстати, ещё апельсины! Ты ела когда-нибудь апельсины? Это восхитительно! Сейчас найду, почищу, – бормотал Дожо, роясь в мешке.

В потёмках Оля не видела лица юноши, но отчего-то была уверена: он улыбался. Молодой воин после тягот похода не завалился спать где-нибудь на земле, овеянный хмельным дурманом, а собрался с силами и пришёл к ней, чтобы проявить заботу, поделиться частичкой тепла и радости с ней.

Оля ощутила, как в сердце вспыхнул пожар. Неожиданный, сильный и поглощающий остатки разума.

Дожо нашёл апельсин и принялся очищать его. Оля резко села, её тонкие руки вмиг оплели широкую шею юноши, а губы, несмотря на темноту, сами нашли нужный путь.

Реальность завертелась. Оля вцепилась в стальное тело Дожо, стараясь охватить каждый мускул.

Тишину палатки наполнили звуки поцелуев, возбуждённое дыхание, шелест срываемой одежды.

Дожо, несмотря на тяжёлые мозолистые руки, умудрялся обращаться с Олей чрезвычайно нежно и заботливо. Его прикосновения казались ей чем-то волшебным, невероятным, прекрасным! Оля откровенно потеряла голову. Мысли улетучились: душа была наполнена силой и желанием. Девушка в какой-то миг не справилась с эмоциями и застонала от удовольствия, хотя Дожо и не овладел ей.

А юноша затягивал с главным. Оле поначалу это нравилось, но затем ожидание близости в пылу разыгравшихся чувств стало невыносимым. Девушка взяла инициативу в свои руки и сама развязала тесёмки штанов Дожо. Добравшись до нужного, девушка решила доставить юноше немного удовольствия губками и язычком.

Мальчик, будучи неопытным, за считанные мгновения излился силой своих чувств девушке в рот. Олю это ничуть не смутило. Ей даже понравилось. Первородное острое чувство возбуждения отшвырнуло прочь предрассудки.

Толкнув юношу в грудь, девушка заставила его улечься на спину, а сама забралась сверху. Взяв в ручки ослабевший член, девушка со стоном ввела его в себя и принялась действовать. Сначала медленно, затем быстрее и быстрее она двигала сильными натренированными бёдрами. Юноша, в силу молодости восстановился довольно быстро, и, главное, на второй и третий раз был куда более устойчивым. Оля же смогла насытиться только когда Дожо довёл её до исступления языком. После этого девушка выключилась без сил и чувств.

Девушка очнулась среди ночи внезапно. Словно кто-то толкнул её. Некоторое время она не понимала где находится: голова болела словно после обильных возлияний. Однако постепенно осознание происходящего стало возвращаться к ней, боль отступила. Скоро Оля поняла, что рядом с ней тихо сопит обессиленный Дожо.

Олю неожиданно охватило странное чувство. Стыда? Вины? Смущения? Она не могла понять, чего именно. Всего несколько часов назад она плакала по одному мужчине, а сейчас…