Ведь я люблю его.

Действительно люблю. Я никогда никого не любил. А его люблю. Хотя он единственный, кого все и каждый обязаны ненавидеть. Дракон. Сын Люцифера. Блестящий кавалер. И жених Одиль. Как они, должно быть, сошлись характерами. Оба одинаково подлые и одинаково великолепные. Лучшей пары нельзя было и подыскать. О таком никто не смог бы и помыслить. Только эти двое стоят на одной планке. Только они равны друг другу. Солнце и луна. Эдвин и Одиль. Я готов был высечь их имена ножом прямо сейчас у себя на коже, и пусть рана кровоточит не заживая. Вечно. Они ведь теперь не расстанутся никогда. А мне всегда будет больно. Ревность в двойном размере. Я ведь хотел и его, и ее. Было время, и стать кипела. Но они оба были не для меня. Зато друг для друга. Два несравненных создания. Идеальная пара. Красивые, сильные и смертоносные. Как хорошо они, наверное, понимают друг друга. И слов не нужно. Достаточно одних мыслей. Эти оба, как одна целое. Златокудрый Эдвин и черноволосая княжна. День и ночь. Заря и мрак. Солнце и луна. Я сжал голой рукой острие кинжала. Боль плоти оказалась ничем в сравнении с моральными мучениями. Я даже ничего не почувствовал. Как они счастливы. Оба. И он, и она. Как им хорошо вместе. Как они рады, что есть друг у друга. Ведь кроме друг друга им никто не пара. Эдвин, наверняка, с ума сошел от счастья при виде такой невесты, все дороги под ее окнами истоптал, только в отличие от меня удачно. Мне сказали, что он завалил ее подарками. Ну, дело тут было не в жадности. Я ревновал к оказанному им вниманию, а не к дорогим вещам. Эдвин сам по себе был самым дорогим сокровищем на свете. Как Одиль должна на него радоваться. Как она горда, что он у нее есть. Такая красавица. И такая удачливая. Как же ей повезло его запоймать. И Эдвин получил, наконец, свое счастье. Свой приз.

Я встретил его чуть позже, выходящим из зала. Счастливым он не выглядел.

Я часто видел его без нее. Он бесцеремонно бросал княжну даже во время танца. Они говорили. Слово за слово. А потом он уходил. Наверное, он боялся ударить когтями ее красивое лицо лишь потому, что она тоже сильная колдунья. Уходя, он ругался то ли на стены, то ли на нее, то ли на самого себя. Но только стены вздрагивали. Вместе с обитавшими в них духами. Никто не смел над ним смеяться, но многим это было неприятно.

Я не верил, что он несчастлив. Даже начал подозревать в нем наличие превосходного актерского таланта.

– Такое удовольствие.

– Что именно?

– Любить княжну.

– Я не люблю.

Да, подмостки плачут о нем. Ну и актер. И внешность хоть куда. Я готов был вцепиться ему в лицо.

С такими же успехом я мог подраться с каменными изваяниями. Им все равно, что я на них злюсь. Вот и Эдвин просто прошел мимо, обратив на меня чуть меньше внимания, чем на надоедливое насекомое.

В моих пальцах все еще был зажат чудесный мирт. Исполнит ли он прямо сейчас мое желание? Я загадал про себя, чтобы он вернулся. Пусть вспомнит, что обронил что-то и придет назад. Пусть поговорит со мной. Я срывал один лепесток за другим, и тщетно ждал результата. Ни одно желание не было исполнено. Наверное, лучше было загадать что-нибудь попроще. Например, стать настолько привлекательным, чтобы он обратил внимание на меня.

Я глянул мельком в зеркало. Сесилия была права, когда нашептывала мне на сеновале, пока я спал, что довольно красив. Я заметил это будто впервые. Удлинившиеся каштановые локоны, глаза в обрамлении пушистые ресниц, припухлые губы. Правильные черты лица, выразительный взгляд. У меня аристократичная внешность. И все феи в один голос говорят, что я очень миловиден. Так почему же Эдвин этого не замечает?

Эдвин! Объект моих воздыханий.

Случайно оброненные кем-то слова, достигли моих ушей. Кто-то говорил, что у императора может появиться новый фаворит. Описания неброско одетого юнца с рубиновой сережкой в ухе сделало весь намек больше похожим на шутку. Тем не менее, я навострил уши, ловя каждое слово.

То, что я подслушал, совсем не было лестным.

– В нем же ничего нет, - изумлялся один из говоривших.
– Полагаю, вы правы насчет приворота.

Неужели это он обо мне. Мог бы я приворожить кого-то? До сих пор у меня не возникало такой потребности. Феи и так вились рядом сами. Это они лезли знакомиться ко мне, а не наоборот. А вот если подумать об Эдвине.

Мне совсем не хотелось, чтобы княжна Одиль стала его императрицей. Она и так слишком пыжится от гордости. Хотя гордиться то и не чем, кроме разве только внешности. Владения ее отца опустошены. Замок нуждается в ремонте. Небольшие накопления, отнятые у лепрехунов, давно уже потрачены на повседневные нужны, включая одежду того же Эдвина, которую по слухам шили волшебные пряхи. Нужно же было хоть как-то заманить его в крепость Ротберта, нанять ему карету, сам он не спешил туда ни лететь, ни идти, пока не увидел княжну. Долги ее отца, правда, были огромными. Но что стоило дракону, уже, как я слышал, дерущему налоги со всех подряд, расплатиться за все или разом убить всех кредиторов. За ним ведь мила, а к силе богатство приложится. Одиль яно надеялась, что кроме любви он обеспечит ей еще и безбедную жизнь. Она так самоуверенна.

Как я ее возненавидел. Я готов был пустить в ход любые чары, чтобы она держалась подальше от дракона, а не стремилась его приручить. То, что я позволил Аллегре разорить ее птичник, теперь показалось мне лишь малостью.

И так я решился на приворот.

ЭЛИКСИР ЛЮБВИ

Духи, пролетавшие над крепостью князя, подслушали, как Ротберт и Эдвин яростно ссорились.

– Наверное, они спорят из-за приданого, - рассудительно решил я.

Только потом до меня дошли слухи, что Одиль сбежала. Ну, еще бы, он, наверное, ее обижал. Ведь дракон же.

Вначале я даже не поверил в то, что все мои проблемы так быстро решились. Наверняка, у этой истории будет весьма шумное продолжение. Лишь спустя несколько дней мне удалось получить подтверждение тому, что разлука между чудесными созданиями уже навсегда. Одиль вышла замуж за другого, какого-то весьма богатого юного короля. Эдвин проклял ее и оскорблено ушел. Но не это было главным, а то, что они, наконец, расстались.

Расстались! Это была такая добрая весть. Впервые в моей долгой жизни. Я чуть не расцеловал отвратительную черную летучую тварь, которая изредка доносила до меня слухи. Она шептала мне их прямо на ухо, разбавляя довольно ехидными комментариями. В другие разы я отлавливал шнырявших повсюду домовых и требовал, чтобы они рассказали мне все, за чем подглядели в домах, в которых обитали. Или даже гномов, которые все слышат из-под земли. У меня была хороша поставленная система получения новостей. А еще я общался с духами. Они тоже смеялись над весьма шумным и имевшим много трагических последствий расходом волшебной пары. Говорили, Эдвин после этого столько всего спалил!