— И что, мы так и вернемся в столицу? Даже не попробовав что-то сделать? — в голосе Константина слышалась вселенная обида и, если бушующие чувства не выплеснуть в нужное русло, он мог взорваться, как воздушный шарик, перекаченный гелем. Жбанов тяжело вздохнул, положил руку на плечо другу:

— Конечно, нет! Но согласись, действовать методом лопаты тут не уместно. Слишком сложный механизм тут закручен, нужно определить главную шестеренку и вывести ее из строя.

— Шестеренка — это Тоф, как ни крути, — отозвался Иваныч, который с интересом прислушивался к разговору.

Ему тоже не нравился нынешний расклад.

— Предлагал Хозяину войной на болотника идти, да не время сейчас рубежи без стражей оставлять. Не доглядишь чуток — всю живность браконьеры загубят, дровосеки деревья порубят, да и пожар опять статься может, — воевода грустно покачал седой головой. — Да и супротив воли Хозяина не могу пойти. Приказ слышали? Доставить должен вас к дороге и не пущать более. И так нам достанется за то, что сюда пробрались без ведома лешего.

— Об этом не горюй, мы сбежим от вас, а вы не сильно гоните лошадей за нами, — предложил сумасбродную идею Константин, глаза его загорелись азартом. — Говоришь, Тоф нам мешает в делах, тогда у меня есть идея!

Самойлов многозначительно поднял палец вверх. Иваныч очень заинтересовался побегом, предложив для натуральности поставить Илье синяк под глазом. Очень ему не хотелось уходить с болота вот так, бросив друга в беде, в гнезде с ядовитыми змеями.

— Что ты предлагаешь? — уточнил Иваныч.

— Мы захватим болото, — Жбанов выдержал паузу. — Устроим переворот и посадим тебя на трон, — он тыкнул обличающее пальцем в друга. — А всех неугодных отправим в к черту на куличики на заслуженный отдых.

Со всех сторон раздался впечатленный гул. Дружина была полностью «за»!

— Небольшое уточнение, — подал голос Константин, оглядывая их немногочисленную компанию. — Мы это собираемся сделать вдесятером?

Жбанов нахмурился, окинул взглядом воеводу и семь его бравых богатырей, затем довольно хмыкнул, кивнув сначала Иванычу, а потом Самойлову, и произнес:

— Ты прав, это будет нечестно по отношению к противнику. Не по мужски. У них ведь не останется ни единого шанса. Воевода, тебе с командой, видимо, придется сторожить пути отхода, пока мы будем захватывать власть.

Теперь раздался гомон неодобрения. Кулаки чесались у всех, и никому не нравилась идея отсиживаться в скучном туннеле, особенно Илье.

— Это что же такое получается? Нашего Хозяина, отца лесного, там может защищать надобно, а мы тут лаптями шаркать будем? Нет, богатырь. Дай хоть словами поносными обозвать душегуба болотного…

— Остынь, Илья, — осадил дружинника воевода. — План хорош. Вот только соглашусь, не гоже нам стоять в сторонке, словно зайцы трусливые. По приказу Хозяина обязаны вас изловить? Значит, изловим. А если по ходу зашибем нечаянно кого из болотных прихвостней, так-то издержки ратного дела.

— Уж я не посрамлю леса родного, нечаянно накостыляю супостату по черенку, — обещал Илья, размахивая пудовым кулаком.

Чуть глаз себе не выбил. Дружинники поддержали идею бравым закатыванием рукавов.

— Только как нам в тронный зал попасть? — задумался Самойлов, оглядываясь в поисках настенного плана эвакуации при пожаре.

— Да что мы разбойники какие? По застенкам прятаться! Пойдем открыто, напролом! — воодушевился на геройские подвиги Илья, товарищи бодрыми возгласами поддержали друга.

— А ты знаешь куда идти-то? Сдается мне, что без хорошего гида здесь не обойтись, упрекнул его Константин.

— Мда, жаль черта упустили.

— Ух, я этому черту рога бы да пообломал, а хвост…

— Себе лучше мозги вкрути, — проскрипел старческий голос полный обиды. — Пока вы тут, как стая чаек возле краба, кричали, я за вас всю работу сделал.

Дед Пихто вышел на свет, ловко расталкивая острыми локтями бугаев.

— Зазнобу твою в пиршественный зал только привели, там пир в честь помолвки. Там и надо брать Тофа за жабры, — обратился черт к Самойлову.

— Как попасть туда расскажешь?

— А что ж не рассказать, ради доброго дела. Но с тебя слово, что как царем болотным станешь, перестанешь забижать младшего брата — чёрта.

— Хм, — задумался Константин, он ведь не знал, чем чёрта не обижают, но на всякий случай согласился.

Пихто от радости заплясал, выстукивая копытами мрачный ритм, затем смачно сплюнул на ладонь и протянул Константину для рукопожатия.

Парень брезгливо отодвинулся. На него тут же уставились десяток пар глаз. Все замерли в напряженном ожидании.