Хотелось плакать, точно березе весной. Убежать, не слышать эту ложь. Хотя ясно, что не вранье, и Василису я потерял, не сберег! Доченька моя, что же я наделал?!

— Я пришел полюбовно решить это… недоразумение, все-таки мы соседи, — продолжал болотник разводить костер в моей душе, все подбрасывал и подбрасывал сухих поленьев, предварительно порубив их топором на мелкие щепки. Какая боль, какое мучение!

— И что же ты, гнус, хочешь предложить? — тихо, очень тихо произнес я, догадываясь, что скажет Болотник.

Он услышал мой шепот пораженья. Тоф ликовал и теперь возвышался надо мной, имея безграничную власть.

— Злорадствуй на здоровье, — благосклонно разрешил он, словно отец провинившемуся мальчишке отпуска очередной проступок, — но до завтрашней полуночи. В полночь ты явишься с Василисой ко мне на болото принять мое предложение о женитьбе. Жду от вас почтения и уважения. Так мы сведем на нет суровое наказание, которое последует, коли я донесу на Василису в Земное вече. Они, конечно, уже и сами знают, на то они и дети Земли и, думаю, кто-то уже летит вершить свой праведный суд.

— Не бывать этому! — гневно орал я, желая разорвать мерзкую пучеглазую жабу, но не стал.

Это только ухудшило бы наказание Василисы, хотя хуже уже быть не могло!

— Коли не явитесь, не обессудь. После всеобщей огласки и после заточения у детей Земли, я твою дочь в лучшем случае в девки возьму, прислуживать мне будет. У тебя еще есть время подумать, Хозяин, — сказал Тоф и, развернувшись, пошел прочь.

Я продолжал стоять, смотря ему в след, стараясь унять бурю внутри. Тяжелая влажная рука легла мне на плечо.

— Хозяин, до полуночи следующего дня еще много времени, что-нибудь скумекаем, — пытался подбодрить Озир.

— Ну, Василиска, молодца! Целый отряд лучших боевых кикимор истребила! — встал с другой стороны никогда не унывающий Иваныч. — Получается у них сейчас армии-то толковой не осталось. Может, войной на них пойдем, а?

— Ну, ты стратег, помолчи! На кой нам это болото, тут надо по-другому действовать, умишком пораскинуть. Не чисто тут что-то. Надобно сначала с Василисой поговорить, авось сам ее спровоцировал.

— Прав ты, Озир! — согласился я с водяным. — Что-то она нос не кажет, может и не ведает об участи своей, бесовка!

— Я совершила ужасный поступок, зато и понесу теперь кару, — закончила рассказ лесовка, — поверь, теперь я очень раскаиваюсь, что хотела тебя погубить.

Он верил. Верил каждому слову лесной девы и не сожалел ни о чем. Всю жизнь искал именно такую, как Василиса. Да она — другая, не из его мира. Мира бездушной цивилизации, который теперь казался холодным и бесчувственным. Василиса была живая по-настоящему, этим она покорила его сердце.

Глядя на лесовку нельзя усомниться в том, что она дитя леса. Голос Константина выделялся на фоне общего шума, звучал чужим, инородным звуком. Ее переливался мелодично и звонко, казалось, лес вторил каждому слову Василисы — то шелестом листьев, то щебетом птиц. Лесовка и окружающая природа были одним целым — гармоничным организмом.

Самойлов окончательно уверился, Василиса не галлюцинации, не плод воображения. Ведь не просто сказки дошли до наших дней через века, сохранив основных героев неизменными. Всему должно быть реальное обоснование и вот оно прямо перед ним, вот она реальность, которую люди выталкивают из памяти, пытаются забыть. А ведь это настоящая жизнь!

С соседнего дерева мягко спрыгнула черная кошка:

— Чего расселись? Кость, пошли, неча нам с душегубками якшатся, сейчас по этой тропинке и выйдем на дорогу.

— Василиса вроде нас проводить собиралась. Хоть до дороги составишь компанию? — обратился он к лесовке, та ответила лучезарной улыбкой, которая могла растопить ледники.

Путники встали с земли и не спеша двинулись в путь, не обращая внимания на угрожающее шипение кошки.

— Ты очень отличаешься от других людей, это заметили все в лесу. Знаешь, леших ведь можно увидеть, только если мы сами захотим показаться или когда веришь в наше существование. Ты смог увидеть меня, чем очень удивил, ведь маскировка в лесу — одно из лучших умений лесных Хозяев. Вот мой отец целый час ходил бок о бок с твоим другом, тот его так и не приметил.