Нескольким утомленным туристам, нетерпеливо мявшим в руках билеты в ожидании автобуса, придется добираться до Гштада автостопом.

Феннлеру понадобилось сказать Хуггенбергеру лишь несколько слов, чтобы тот во всю глотку позвал собравшихся за собой, объявив, что пора взглянуть на рысь.

Альбрехт Феннлер изображал крайнее любопытство. Хотя ему и впрямь не терпелось увидеть реакцию остальных. Тогда развеются все сомнения в победе Рустерхольца — даже у Таннера.

Альфред Хуггенбергер предложил Фрицу Рустерхольцу оплатить значившуюся в счете кругленькую сумму.

— И не поскупись на чаевые, — добавил Пульвер.

— Я пока не расплачиваюсь, я еще выпью, — отбивался Рустерхольц, все же не настолько пьяный, чтобы не предчувствовать надвигающейся беды.

Феннлер едва не проникся к зеландцу жалостью. Уж он позаботится о том, чтобы оплаченный счет окупился Рустерхольцу сторицей.

Макс Пульвер потянул Рустерхольца, стараясь поднять его со стула, чтобы тот расплатился и показал им рысь. Рустерхольц из последних сил сопротивлялся. Хуггенбергер с подозрением взглянул на него.

— Оставь его, — сказал Феннлер. — Рысь мы и без него найдем.

— Да, — поддержал Таннер. — Пусть сидит, мы все равно принесем рысь в «Тунгельхорн». Мне надо задокументировать произошедшее. Для деревенской хроники.

Последнее высказывание сбило Феннлера с толку. Внимание привлекать не стоило. Тем более по всей стране. Ему не хотелось никаких фотографий, которые пьяные Хуггенбергер или Таннер за большие деньги продадут «Блику». Этого следовало избежать любым путем. Ему придется взять рысь в свои руки. Точно так же, как он взял в руки всю эту историю.

Как только они вышли на парковку, покачивавшийся до тех пор Беат Бюхи замер в неизъяснимом изумлении. Обнаружив автобус, он вспомнил о своих обязанностях.

— Автобус, — замычал он, — мой автобус.

— Проехали, Бюхи, — утешающее произнес Таннер, обративший внимание на шок шофера.

Он взял изумленного и как будто протрезвевшего Бюхи под руку.

— Автобус твой сегодня уже никуда не поедет. А ты поедешь со мной.

Через несколько шагов Самуэль Таннер расхохотался, сделал глубокий вдох и снова прыснул со смеху, отчего и без того нарушенный косой пробор пришел в совершенно растрепанное состояние. Когда подошли остальные, Таннер указал на машину Хуггенбергера.

Там на водительском кресле, глядя вперед и держа лапы на руле, словно собираясь вот-вот тронуться, сидела пристегнутая ремнем безопасности рысь.

— Что за малый, наш Рустер! — воскликнул Самуэль Таннер. — А потом еще прикидывается тихоней, так что слова из него не вытянешь! Вот скромняга!

— Восхитительно! — похвалил Макс Пульвер, вместе с другими рассматривающий рысь через лобовое стекло.

Впечатлен был даже Альфред Хуггенбергер, не собиравшийся однако одобрительно отзываться о Рустерхольце.

— Это должно попасть в деревенскую хронику! — решил Самуэль Таннер. — Где мой фотоаппарат?

Макс Пульвер поспешил обратно в «Тунгельхорн», чтобы привести Рустерхольца.

— В деревенскую хронику? — переспросил Альбрехт Феннлер, разглядывая растрепанный пробор. — Надеюсь, ты шутить. Рысь надо немедленно спрятать.

— Конечно, в хронику! — все еще ликовал Таннер.

Преградив путь двинувшемуся к машине Феннлеру, он открыл дверцу, непринужденно схватил рысь и заявил, что это надо как следует обмыть и задокументировать. Стоявшему перед ним Феннлеру Таннер сказал, что он здесь общинный секретарь, наделенный официальными полномочиями, поэтому немедленно отправляется в «Тунгельхорн», чтобы сфотографировать зверя с его укротителем.

Перед глазами Феннлера уже всплывала передовица «Блика»: «Лауэнен: Мертвая рысь в пивной!» Он встал на пути Самуэля Таннера, собираясь вырвать животное у того из рук.

— Вы все слишком пьяны, чтобы трезво мыслить, — воскликнул Феннлер и оглянулся в поисках помощи. — Рысь нельзя нести в «Тунгельхорн», ее надо спрятать в багажнике. Нам нельзя попадать в газеты.

Развернувшись по-баскетбольному, Самуэль Таннер не дал Феннлеру отнять рысь.

— Точно, Феннлер, — подтвердил Альфред Хуггенбергер. — Получится просто клевый заголовок: «Мертвая рысь за рулем!» Давай сюда эту тварь, Таннер, и пошли в «Тунгельхорн».

— Пусть кто-нибудь принесет мой фотоаппарат из конторы, — попросил Таннер, — чтобы остались снимки. Деревенская хроника станет бестселлером!

Альбрехт Феннлер набрал в легкие побольше воздуха.

— Если ты снимешь рысь в пивной, тебе придется посвятить целую главу хроники тем, кто предстанет перед судом, сдаст разрешение на охоту, заплатит огромный штраф и обратит внимание всех кантональных ведомств на Лауэнен, так что у нас никто больше даже не подумает взять рысь на мушку А заодно и главу о новых рысях, которых здесь разведут после этого, и главу о закрытии охоты, потому что рыси не оставят нам ни одной косули, ни одной серны.