Шпиттелер хотел припарковаться у сарая, но там уже стояла какая-то колымага с номерами кантона Аргау. Шпиттелер что-то злобно буркнул и поставил машину с другой стороны дороги.

Их подъем по лесу к хижине фон Кенеля начался безмолвно. Лишь когда они вышли на поляну и Штальдер достал ручную антенну, Шпиттелер поинтересовался, сколько рысей обитает в Ленке.

Ничего не отвечая, Штальдер безучастно оглядел окрестности, покрутил антенной над головой и одну за другой попробовал поймать все частоты рысей. На пятой частоте обычное потрескивание сменилось сигналом. Штальдер приостановился, немного изменил частоту и повел антенной, так что сигнал стал четким и непрерывным.

76,1 — канал Тито.

Штальдер выключил приемник, опустил антенну и немного помедлил, прежде чем сообщить, что неподалеку от них находится Тито.

Шпиттелер вспомнил, что ему уже доводилось слышать это имя.

Штальдер снова ничего не ответил и проверил остальные частоты. Шпиттелер недоверчиво поглядывал на него.

Сигналы рыси, задиравшей овец в прошлом году, не предвещали ничего хорошего. А их источник находился неподалеку от пастбища фон Кенеля. Больше всего Штальдера раздражало то, что сигнал исходил от Тито, право на отстрел которого однажды уже выдавали, отчего в этом году самца могли отстрелить уже после двенадцатой задранной жертвы. Это было прописано в проектном договоре, об этом Марианна и Пауль Хильтбруннеры договорились с министерством.

Штальдер ненавидел подобные ситуации, когда ему приходилось руководствоваться некими решениями, принятыми другими людьми, которые вынуждены были пойти на компромисс из-за уязвленного самолюбия, из-за желания втереться в доверие или по другим, противоречащим штальдеровской логике мотивам. Для Штальдера не было никаких сомнений в том, что в Швейцарии защищают медведей, волков и рысей, и потому он считал безумием давать право на отстрел зверей через двадцать лет после их заселения.

Штальдеру пока не хотелось выверять сигнал, и он бодро двинулся вперед, опережая Шпиттелера. Лес еще даже не поредел, когда перед ними, посреди дорожки, выросла овца. Не двигаясь с места, она разглядывала их любопытными глазами.

— Если фон Кенель так мало о них заботится, то нет ничего удивительного, что их задирают, — прокомментировал Штальдер.

— Я сильно удивлюсь, если эта овца из его стада, — отреагировал Шпиттелер.

Без особого труда они погнали овцу вперед. Та побежала перед ними, словно ждала их прихода. Прежде чем тропа окончательно вышла из леса — они шли уже с три четверти часа, — показалась еще одна овечка, а вскоре и небольшая полянка с хижиной, которая явно заинтересовала Шпиттелера. Штальдер на эту хижину прежде внимания не обращал. До домика фон Кенеля было еще идти и идти.

— Они тут недавно, — сказал Шпиттелер, рассмотрев новую изгородь. — Я бы глянул.

Штальдер двинулся следом за широко шагавшим Шпиттелером. Дойдя до хижины, они остановились. До них доносились звуки музыки. Через плечо своего спутника Штальдер заглянул в открытую дверь. Когда его глаза привыкли к полутьме, он разглядел темную кухонку, половник, грязные прихватки и висевшую по стенам гнутую металлическую утварь.

Они зашли. Штальдер заметил кофеварку на закоптелой дровяной печи, проигрыватель, на котором — если Штальдер не ошибался — крутилась пластинка «Лед Зеппелин». Пахло овчиной, крепким табаком и чем-то, что Штальдеру было трудно определить. Стоило Штальдеру и Шпиттелеру сделать еще один шаг, как из соседней комнаты к ним навстречу вышло удивительное существо. Штальдер оказался непосредственно напротив этого длинноногого создания с густой коричневой шерстью. Лама, одного роста со Шпиттелером, тихо фыркала и смотрела на них своими большими сухими глазами. Некоторое время зоолог Штальдер, егерь Шпиттелер и фыркающая лама с взлохмаченной коричневой шерстью недвижно стояли друг против друга. От ламы исходил сильный запах. Штальдер хотел было что-то сказать Шпиттелеру, но тут в дверях показалась еще одна лама. Чуть больше первой. Позади, на дровяной печке, завывали электрогитары «Лед Зеппелин».

Шпиттелер тронулся с места, протиснулся между ламами и вошел в следующую комнату. Там в верхней одежде посреди других лам стоял человек лет тридцати пяти с темными, похожими на толстую стружку волосами, в уголке рта у него была самокрутка, а в левой руке — мастерок. Взглянув на них стеклянными глазами, он отвернулся от кирпичной стены, которую как раз выкладывал, и с такой уверенностью подошел к изумленным гостям, будто они договаривались о встрече. Он представился как Мануэль Фёгтлин и пожал руки Штальдеру и Шпиттелеру, не вынимая изо рта сигареты и не выпуская мастерка.

Фёгтлин был рад встрече с егерем, рассказал о недавно купленных овцах и ламах. Он и его друг — который сейчас отъехал — собираются организовать трекинг с ламами. Фёгтлин показал им строительные планы, похвалился разрешением на постройку хлева и сказал, что они переехали сюда всего несколько недель назад, что бежали из мрачного Аргау, отказались от мест верстальщика и клерка, от убогого достатка и роскошного хлама неолиберальной жизни, чтобы построить себе в горах новое будущее.

Шпиттелер осведомился, собирается ли Фёгтлин жить здесь круглый год. Тот кивнул и начал говорить о теплоизоляции, о солнечных батареях, которые они установят на крыше, о небольшой ветряной электростанции и козьем сыре, который они собирались производить и делить такими кусочками, чтобы тот можно было класть в маленькую, вторую по величине почтовую упаковку и рассылать по всей Швейцарии.

— Амбициозные планы, — сухо ответил Шпиттелер. — Хижину надо еще долго прибирать, чтобы она соответствовала гигиеническим нормам. И следи за своими овцами. Поблизости бродит рысь.

— Правда? — удивился Фёгтлин. — Придется немного потерпеть. Пока не построим хлев и не отремонтируем ворота, овцы и ламы будут гулять сами по себе.

— Ламы — отличные сторожа, — сказал Штальдер. — Они любопытны, а рысь не нападает, если ее замечают во время приближения.

Шпиттелер рассказал о соседе фон Кенеле, который в прошлом году потерял из-за рысей почти дюжину овец и в этом — уже две. Если он обнаружит мертвую овцу, то обязан сразу сообщить об этом, добавил Шпиттелер и дал свой телефон.