Лука отвечал осторожно, думал над каждым словом. С одной стороны, надо было рассказать Полине все то, чему он оказался свидетелем (а как иначе, не расскажешь – другие из завсегдатаев «салона» непременно донесут, а Полина потом взбесится – почему не обо всем поведал?). С другой – чтобы Полина не заподозрила его в измене.

– …они меня, наверное, восприняли как кавалера Зои, ее любовника. Выглядели просто шокированными, когда она там появилась под ручку со мной…

– Наверное! Это же страшные люди. Им только дай повод посплетничать! – захохотала Полина. Она выглядела возбужденной. Разрумянившаяся, с блестящими глазами, ловила каждое слово Луки.

Конечно, Неверов мог рассказать Полине, что узнал в новом госте «салона» ее ухажера. Но почему-то Лука был уверен именно в Аркадии. Он неплохой человек, все понимает. Но даже если и разболтает, тоже ничего страшного. Они откровенничали, да, два пьяных мужика, но и тогда Лука не признался, что с Зоей у него все было серьезно.

Словом, опасаться нечего, но все равно у Луки сердце было не на месте.

И что самое главное – Полина не спросила его о том, заметил ли он плагиат в работах Зои.

А тогда зачем любовница посылала его к своей бывшей подруге?

Просто узнать, как та живет, чем? Что это за любопытство непонятное? Может, Полина поссорилась с Зоей, но до сих пор не может отстраниться от нее?

Лука все-таки не выдержал, сказал:

– Ты знаешь, я не заметил ничего общего в ваших работах… – он указал на стены, завешанные от потолка до пола картинами. – У тебя – все цветы да цветы, в основном сирень, еще фрукты, бублики… натюрморты, словом. А у нее…

– Ах да. Но ты не специалист… Я свои выводы сделала, выслушав описание того, что ты видел в ее доме.

– Полина, послушай. Если ты всерьез считаешь, что Зоя занимается плагиатом, подай на нее в суд.

– В суд? У меня нет таких денег… А она со своими связями любой суд выиграет! – фыркнула Полина. – Она самому адвокату Недзвецкому делала памятник для его покойной матери… Так что это глупый совет.

– Ну ладно. В суд ты не собираешься подавать. А не хочешь ли, например, простить эту Зою и забыть обо всем. Ну было и было, бог с ней… – осторожно произнес Лука.

– Если бы ты знал, сколько она мне гадостей сделала, ты бы так не говорил! – вспылила Полина. – Этого забыть нельзя.

– Но… вы же с ней дружили, как я понимаю?

– Это она тебе рассказала?

– Она мне ничего о тебе не рассказывала. Но там, у Болконской, кто-то обронил эту фразу, что вы крепко дружили…

– Вранье. Зоя являлась моей приживалкой. Вот бывают подобные люди: своей жизни нет – к чужой присосутся. Я ее просто терпела рядом, но мы с ней не друзья, нет. Она вампир. Психологический вампир!

Полина вскочила с кресла и принялась, размахивая руками, обвинять Зою во всех смертных грехах.

Но Лука слушал ее со странным чувством. В этот момент он думал, почему Полина злится на Зою. А что, если Полина завидует более успешной и богатой подруге? Да, да, возможно, причиной всему – обыкновенная зависть.

Ровно та же зависть, которая снедала и его, Луку, по отношению к более успешным коллегам, которые активно снимались у известных режиссеров, которых окружала слава и успех. Скольких нынешних звезд экрана он называл бездарностями? Беззастенчиво слизавших интересные приемы игры у других, менее известных?

Луке стало не по себе. Он глядел на Полину, словно в зеркало смотрелся.

Он ведь тоже интересовался тем, как живут его более преуспевающие коллеги, бывшие сокурсники по театральному институту. Он читал о них статьи в желтых газетках – с жадностью, выискивая подробности о том, как они отдыхают, в каких апартаментах проживают… Читал для того, чтобы плюнуть потом и произнести с отвращением – какие гады. Почему им повезло, таким тупым и бездарным, а мне – нет?

Не за тем ли послала Полина его к Зое, чтобы потом упиться своей ненавистью к бывшей подруге, более успешной и богатой?

– …в общем, надеюсь, ты понял, что она за человек, – заключила свою речь Полина. И села рядом с Лукой, обняла его. Потом стала расстегивать ремень на его джинсах.

– Тут дети.

– Но я же дверь заперла…

– Нет. Лучше пойдем ко мне.

– Какой ты нежный, оказывается… – засмеялась она. – Ладно, пошли. И правда, у меня голова в этом дурдоме разболелась, от всех этих воплей. Мальчишки совершенно матери на шею сели, она с ними не справляется.

Лука хотел сказать – так чего же ты ими не занимаешься, но не стал.