– Поздоровайтесь с гостем, ироды! – грозно напомнила Галина Гавриловна и бросилась вслед за внуками. – Кому сказала! Вы меня слышали?! Поздоровайтесь с гостем! Вы из меня всю душу вытянули! Учу их, учу хорошим манерам, воспитываю… Ведь как об стенку горох! Если не будете вести себя прилично, я вам блинов не дам. Не дам, слышали? В помойку все выброшу!

Внуки ее не слушали совершенно – продолжили беготню, орали… Их вопли и крик Галины Гавриловны раздавался теперь из глубины квартиры.

В коридор из соседней комнаты выглянула Полина – в кружевном пеньюаре небесно-голубого цвета, атласных голубых домашних туфельках на шпильках, с помпонами из страусиных перьев. Голубое с рыжим – взрывное сочетание, будоражащее.

– Полина, ты красотка… – не мог не восхититься Лука. Каждый раз, видя Полину после расставания, пусть и недолгого, он чувствовал восторг, а сердце начинало биться как бешеное.

– Пришел? – кусая губы персикового цвета, нетерпеливо спросила возлюбленная. – Где ты был так долго? Почему телефон отключен? Скотина…

– Ты же сама просила, чтобы я отключил свой телефон… Чтобы не спалиться. Забыла?

– Все равно скотина. Мог бы как-нибудь тайком позвонить! Заходи, рассказывай скорее.

Комната Полины – небольшая, но очень изящно обставленная – ничуть не напоминала другие помещения в квартире, словно подвергшиеся бомбардировке… Мальчишки, Глеб и Лев, являлись сущим наказанием – ни минуты не сидели спокойно, постоянно бесились и играли, сметая все на своем пути. Конечно, чистюля Галина Гавриловна старалась за ними прибрать, но это был поистине сизифов труд. Порядок в квартире не держался долго.

В свою комнату, служившую одновременно и будуаром, и художественной мастерской, Полина сыновей не пускала. Только здесь обои были целыми, мебель – не поцарапанной.

Как только они вошли в комнату, молодая женщина немедленно повернула ключ в замке. И через секунду в дверь уже стали ломиться мальчишки – с воплями, хрюканьем, свистом.

– Прекратите! Кому я сказала, прекратите! – Порой их вопли перекрывали крики Галины Гавриловны.

– Слушай, а если у них этот, синдром гиперактивности? – кивнув на дверь, ошеломленно спросил Лука.

– Это они меня к тебе ревнуют, – засмеялась Полина. – Нет, так-то они нормальные… Пройдет с возрастом. Лучше расскажи… Ты видел Зою?

– Видел. Провел с ней почти сутки…

– О-о-о… Надеюсь, между вами ничего не было? – Полина уселась в кресло, поджав под себя ноги.

– Кажется, я ей понравился, – усмехнулся Лука.

– Но между вами ничего не было?

– Послушай, ты меня отправляешь к женщине, чтобы я провел с ней ночь, а потом предъявляешь претензии…

– Какая гадость… – сморщилась Полина. – Если ты с ней спал, я тебя брошу, потому что это отвратительно. Ты же знаешь, какая я брезгливая!

– Да не спал я с ней, не спал.

– Фу, идиот. Ты даже не представляешь, как это мерзко, если бы ты с ней… Она же отвратительная. Словно жаба. Мерзкая. Брр!

– Я. С ней. Не спал, – раздельно повторил Лука.

– А что вы делали вместе целые сутки?

– Мы с ней беседовали. Потом ездили вместе по разным ее делам…

– Да ты что! – ахнула Полина, прижав ладони к щекам. – С ума сойти. А теперь очень подробно, с самого начала.

– Ты была права. Я у ее у ворот стоял часа два, чуть не околел.

– Бедненький! А что же она тебя не пускала?

– Нормально, не хотела связываться с незнакомым человеком. Но мело очень сильно… Потом меня пригласили в дом…

Лука принялся рассказывать о прошедшем вечере. Он говорил и словно видел себя со стороны. Вот он сидит напротив Полины, на диване. Губы шевелятся, глаза моргают, иногда он жестикулирует. Только он, Лука, не правду сейчас говорит, а словно роль играет. Это не ложь, это игра… Конечно, он не признается Полине в своей измене. А если и признается, то лишь тогда, когда его припрут к стенке и отпираться будет бессмысленно. Вот тогда Лука признается, но сразу же пойдет в наступление – «как, милая, ты же сама поставила меня в такие условия…».

Когда Лука закончил рассказ, Полина обрушила на него тысячу уточняющих вопросов. В доме Зои все те же люди прислуживают? А каким показался Луке сам дом? Не правда ли, очень грубое и безвкусное сооружение? А как обстановка? А как мастерская? Какими Луке показались работы Зои? Надгробие – как живое?! Да она ведьма, эта Зоя, раз ей удаются эти жуткие скульптуры… А о чем Зоя говорила с заказчицей? Та хвалила мастера? А сумму гонорара они обсуждали? Нет? Не ври! Ну ладно, нет так нет. А что у Болконской? Слушай, Зоя добровольно тебя в этот жуткий гадюшник повела? Там одни змеи, правда?.. Как упала в обморок? Почему? Ее увезли в больницу?! А что с ней такое произошло?