— Обещаю, — кивнула я.

— Хорошо, — сдался наконец Дракон. — Все началось с телефонного звонка Джорджа.

— Какого Джорджа?

— Ты его знаешь — это Джордж Мюррей, мой поверенный. Фирма «Мюррей и Максуини» из Эдинбурга. Он попросил принять его. «Оччэнь важно, — сказал он. — И оччэнь секретно».

— Он сам зашел к тебе? — уточнила я.

— Ты не понимаешь, девочка. Помнишь, я рассказывала, как современные люди сносят прекрасные старые постройки, чтобы воздвигать свои небоскребы? Прямо как в Америке. Фирма Джорджа располагалась в одном и том же здании почти три сотни лет, но теперь это почтенное строение обрекли на слом. У меня сердце кровью обливается при виде того, как уничтожается древняя архитектура. Словно узурпаторы восстали из гроба, чтобы снова разорить страну и обратить ее в руины.

— Давай вернемся к нашей теме, тетушка.

— Ладно. Так вот, Джордж знал, что я терпеть не могу их новую стеклянную резиденцию, поэтому предложил сам заглянуть ко мне. Что и сделал тем же вечером.

— И что случилось?

— Он принес с собой этот ларец. Вот, собственно, и все, — промолвила тетя, искоса взглянув на меня.

— А откуда он его раздобыл, Элизабет? — не выдержала мама. Даже ее не удовлетворило куцее объяснение Дракона.

— Джордж заявил, что его нашли рабочие, когда сносили их здание. Сказал, что ларец был в ящике, втиснутом в нишу одного из подвалов старого дома. На ящике значилось название фирмы, и ничего больше.

— А кому принадлежал клад? — спросила я.

— Джордж не сумел выйти на след владельца. Если верить ему, ящик никогда не значился ни в одной инвентарной описи. По его же словам, в компании нет никаких документов относительно ящика, а они там перерыли все старые записи.

— Тогда почему Джордж вышел именно на тебя, тетя? Он отдавал себе отчет в том, что это?

— О, он знал про то, что это Роберт Бернс. И про мой интерес к поэту, конечно. Джордж не раз сопровождал меня на бессмертной памяти чтения в обществе Святого Андрея и на другие мероприятия, вроде тех, что проходят у вас в Америке. Поэтому было вполне естественно, что мысль обо мне первой пришла к нему в голову.

— И он не предлагал находку никому больше? Прямиком пошел к тебе, и ты с ходу купила? Ты, случаем, не пила в тот день виски?

— Я уже говорила, Ди Ди, у меня практически не было иного выбора, как покупать. Теперь ты, должно быть, понимаешь почему. С первого взгляда я узнала почерк Рэбби.

Она обожгла меня взглядом васильковых глаз.

— И да будет позволено заметить, — словно оправдываясь, продолжила тетя, — приняла я всего капельку.

— Чего я не понимаю, тетушка, так это почему твой поверенный не выставил такой раритет на продажу. Он мог бы выручить миллион долларов, если не больше.

— Со слов Джорджа, фирма не пожелала ввязываться в долгие разбирательства. При отсутствии документов ей не удалось бы аутентифицировать находку. К тому же Джордж опасался, что стоит начать процесс узаконивания, слетится целая куча адвокатов, которые станут утверждать, что ящик и его содержимое принадлежат Джеку или Джилл, бывших некогда клиентами фирмы. Начнут говорить, что контора «Мюррей и Максуини»…

— …непрофессиональна, неуместна и ничтожна, если перефразировать Перри Мейсона, — закончила за нее я.

— Да еще и халатно ведет дела, — добавила мама. — Фирма обанкротилась бы быстрее, чем Джордж успел исполнить припев из «Старой доброй песни».

— Короче, куча проблем, — заявила тетя. — Я же, как пояснил Джордж, приобрету статус добросовестного покупателя. А если мне придет в голову отказаться, он вступит в контакт с двумя американскими коллекционерами из общества памяти Бернса. Те такое сокровище с руками оторвут.

— И все-таки, тетушка, насколько понимаю, любой из американцев отвалил бы Джорджу в разы больше, чем ты. Почему тогда он продал находку тебе?

Дракон молчал.

— Отвечай же, тетя!

— Скажи ей, Элизабет, — потребовала мама.

— Ладно. Но ты никому, никому не говори об этом. Джордж и я… ну, как бы выразиться… Мы были оччэнь хоррошими друзьями.

— Вы были очень хорошими друзьями, и именно поэтому он продал ее тебе?

— Ди Ди, — мама строго поглядела на меня. — Не смущай свою тетю, она старается как может.

— Ну хорошо. Немного больше чем оччэнь хоррошими друзьями, — выдавила тетя, внимательно рассматривая коврик под ногами.

— Ты, наверное, хочешь сказать, что вас некогда объединяли пламенные чувства? О Боже! Это объясняет все. И скорее всего, вся эта штука — подделка.

— Но ты не можешь на самом деле думать так, Ди Ди! — вскричала тетя. — Стихотворение, куски стекла… Все это выглядит таким… таким настоящим. У меня от их вида сердце начинает биться. А у тебя разве нет, девочка?

Пару минут назад я это ощутила, но не была сейчас намерена в чем-либо соглашаться с Драконом.

— Ты должна провести это расследование для меня!