Когда Джеймс вошел в класс, все глаза устремились на него. Стюарт и Гарт всё утро отпускали ехидные замечания.

— После школы — второй раунд, — пообещал Стюарт, кода Джеймс встал в очередь за обедом.

Джеймсу меньше всего хотелось опаздывать на автобус и терять время, которое можно провести с Джоанной.

— А если прямо здесь и сейчас? — предложил Джеймс. — Без всех ваших приятелей? Слабо?

— Начинай, если хочешь, хиппарь, а мы закончим.

Ребята в очереди заинтересованно прислушивались.

Обычно Джеймс ни за что не начал бы драку там, где все смотрят, но для того, чтобы его отстранили от занятий, лучшего повода трудно было придумать. Джеймс выжидал, а очередь тем временем медленно двигалась вперед.

— Что, кишка тонка? — спросил Гарт.

Джеймс отмахнулся от него: он ждал подходящего момента. Наконец они очутились рядом с кастрюлей тушеной фасоли. Джеймс ударил Гарта в живот, схватил за шиворот и окунул лицом в фасоль. Гарт завопил, горячий соус обжег ему лицо. Стюарт огрел Джеймса подносом по голове. Джеймс двинул его локтем, заставив согнуться пополам, и ударом кулака свалил с ног. Ослепший Гарт визжал как резаный и утирал лицо свитером. Джеймс пинал Стюарта ногами, пока его, кричащего и брыкающегося, не уволокли прочь на глазах у двух сотен учеников.

* * *

— Супер! — восхитилась Джоанна, когда услышала, что Джеймса отчислили из школы. Джеймс принял ванну и теперь лежал у нее на кровати. Джоанна вытирала ему волосы полотенцем.

— Какой же ты плохой, — ворковала Джоанна. — И тебя это совершенно не беспокоит!

Она бросила полотенце на пол и поцеловала Джеймса в затылок.

— Мы убежим в Шотландию и, когда нам исполнится шестнадцать, поженимся, — сказала Джоанна. — Потом будем разъезжать по всей стране и грабить банки. Будем жить на широкую ногу. Шикарные рестораны, спортивные тачки...

— Как ты всё хорошо продумала, — ухмыльнулся Джеймс. — Мы и знакомы-то всего неделю...

— Потом после очередного ограбления тебя застрелят полицейские.

— Вот уж дудки, — возразил Джеймс.

— Не волнуйся, Росс. Ты поправишься, но тебе придется провести в тюрьме пять долгих лет. Ты будешь каждый день целовать мою фотографию. А я уеду в Америку и буду гонять по всей стране на «Харлей-Дэвидсоне». Ко дню выхода из тюрьмы ты накачаешь громадные мускулы и будешь с головы до ног покрыт татуировками.

Когда тюремные ворота откроются, я буду ждать тебя на «Харлее». Мы поцелуемся. Ты сядешь на заднее сиденье, и мы помчимся навстречу закату.

— Это круто, только я не уверен насчет пристрелят и насчет тюрьмы, — сказал Джеймс. — Может, это тебя пристрелят, а я буду разъезжать на «Харлее»?

— Ты хочешь, чтобы я накачала мускулы и покрылась татуировками? — спросила Джоанна.

Джеймс перевернулся на спину и поцеловал Джоанну в щеку.

ГЛАВА 36. НЕПРИЯТНОСТИ

— Позвони Эварту, — сказала Эмми, когда Джеймс вошел в хижину. — Он на тебя зол как черт.

Джеймс вышел, забрался в «Лэнд Крузер» и набрал, номер.

— Привет, Джеймс! Хорошо провел время с подружкой? — ядовито спросил Эварт.

— Чего я такого натворил?

— Твоя классная руководительница рвет и мечет по поводу твоих фокусов в столовой. Позвонила в одну из твоих якобы старых школ; к счастью, она взяла номер из твоего фальшивого дела, и звонок попал прямо в «Херувим». Но если бы она раздобыла настоящий номер и там сказали бы, что никогда о тебе не слыхивали, то дело кончилось бы плохо.

— Что, классная сильно злится? — спросил Джеймс.

— Я перезвонил ей, представился твоим бывшим учителем, и, кажется, сумел немного успокоить. Сказал, что ты мальчишка озорной, но в целом не вредный.

— Вы же сами разрешили мне вести себя так, чтобы меня отстранили.

— Да, — сказал Эварт, — но я не ожидал, что ты окунешь парня в кастрюлю с горячей фасолью. У него на носу сильный ожог.