Шрифт:
Июнь 1462 года станет для Дракулы и его страны решающим: по прибытии в Видин 4 июня, несмотря на тяжёлые потери, турецкая армия всё-таки перешла Дунай. Эхо ожесточённого сопротивления валахов во время этого кровавого сражения будет долго звучать в воспоминаниях серба Константина Михайловича, одного из янычаров, который принимал участие в строительстве моста на левый берег реки. Дунай был единственным препятствием на пути завоевателей: валашская равнина дала им свободу действий. Но солнце было таким жарким, что, по воспоминаниям очевидца, «оружие могло служить в качестве жаровни». Спустя две недели столкновений и беспрестанных налётов Дракула неожиданно напал на турецкий лагерь ночью с 17 на 18 июня. Он задался целью убить султана и его ближайших советников, особенно великого визиря Махмуда-пашу. Переодевшись в турецкого торговца, прекрасно зная язык, воевода лично исследовал лагерь, так что, осведомившись о расположении шатров правителей, мог правильно направить своих воинов.
Говорят, что перед этим походом Влад объявил своим солдатам: «Пусть те, кто думает, что погибнет, не идут со мной, но останутся здесь!» С армией в 7000 человек (из 10 000), разделённой на две части, Дракула напал на врага через три часа после захода солнца, при свете факелов и трубя в рог. Оттоманские войска достойно сражались, но понесли тяжёлые потери, как среди людей, так и среди животных. В пылу битвы, среди криков умирающих, почти во тьме, Влад спутал палатку султана с палатками визиря Махмуда и Исаака. Утро приближалось, а Махмуд был всё ещё жив и здоров. Дракула вынужден был объявить отступление. Потери его были небольшими, и, если даже он и не достиг своей основной цели, урон врагу был нанесён серьёзный. Рано утром Али Михалоглу, главарь «гонцов и поджигателей», с частью армии, у которой оставались хорошие лошади, бросились преследовать валахов и смогли поймать нескольких из них, если верить Халкокондилу — 1000 человек, а по мнению турецких историков — 7000. Их обезглавили, как только привезли к султану, а Влад и часть его войск смогли укрыться в огромных лесах страны.
Об этом дерзком нападении Дракулы существуют три истории, достойные нашего внимания. Каждая из них отмечена только в одном источнике, так что их достоверность не стопроцентна, но тем не менее мы выбрали именно их.
Первая упоминается у Николаса Модруссы, епископа далмацкого, отправленного папой Пием ко двору Матиаша Корвина, чтобы проследить за Владом и его отношениями с королём Венгрии. Николас лично встретился с Владом и составил очень детализированный портрет князя. Во время своего пребывания в Буде он написал:
Опрашивая участников той битвы [ночной], я узнал, что император турок, потеряв в ту ночь всякую надежду на спасение, покинул лагерь и постыдно бежал. Султан продолжил бы своё бегство, если бы спутники не пристыдили его и не вернули против воли в лагерь, и он не увидел бы больше своей армии.
Вторая история рассказывает о том, что происходило в лагере оттоманов после отступления Влада и его воинов. Она была записана Лаоником Халкокондилом, византийским историком, который был одним из приближённых к Махмуд-паше:
В ту ночь солдаты императора поймали одного из солдат Влада и привели его к Махмуду, который спросил, кто он такой и откуда шёл. Когда он рассказал, его спросили, знает ли он, где прячется Влад, князь Дакии. Человек ответил, что он это хорошо знает, но из страха перед ним [Владом] ничего не скажет. Когда они повторили, что убьют его, если не получат ответа, он сказал, что готов на смерть всегда и ничего не скажет. Махмуд восхитился этим и приказал казнить его, но сказал, что если у такого человека, как Влад, такая армия, то его ждёт великое могущество.
Третья история записана в Буде Фёдором Курицыным [76] , посланником царя Ивана III из Москвы между 1482 и 1483 годами, и повествовала о лагере Влада после ночного нападения.
И кои с ним з бою того приидоша, и начат их сам смотрити; кой ранен спереди, тому честь велию подаваше и витязем его учиняше, коих же сзади, того на кол повеле всажати проходом, глаголя: «Ты еси не муж, но жена».
Николас Модрусса и Халкокондил подтверждали, что командиру второй части валашской армии в ту ночь не хватило смелости и решимости напасть на то место, которое указал ему Влад. Если бы дело шло согласно указанию князя, то победа была бы обязательной. В ярости Влад проверял своих людей и наказывал тех, кто был ранен в спину — значит, бежали перед врагом.
76
Курицын, Фёдор Васильевич (ум. не ранее 1500) — русский политический деятель, думный посольский дьяк, оказывал большое влияние на внешнюю политику России при Иване III Васильевиче. В 1482 году послан к Матиашу Хуньяди для заключения союза против Польши, в 1494-м — в Литву.
После этой битвы турецкая армия, в этот раз подготовившись, продолжила путь к столице страны Тырговиште:
И каждую ночь, рассказывает Халкокондил, он [султан] окружал лагерь изгородью и держал её закрытой, выставляя посты охраны и приказывая войскам быть при оружии днём и ночью. Так он дошёл до Дакии, до города, где тогда находился Влад. Даки открыли ворота и были готовы противостоять султану, который шёл к ним со своей армией. Султан же, проходя мимо и не увидя никого на стенах, кроме канониров, обстреливавших его армию, не стал там раскидывать лагерь и осаждать город, а пошёл дальше, прошёл около 27 стадий (5 километров)… Тут он увидел на колах своих воинов. Армия султана наткнулась на поле пронзённых людей величиной в 17 стадий (3 километра) на 7 (немногим больше 1 километра). Люди были на огромных колах, женщины, дети — говорят, около 20 000 человек всего. Это ли не зрелище для армии и самого султана! Даже он похолодел от страха и не знал, что сказать, ведь он не мог никак завладеть страной человека, который творит такие вещи, управляя своими подданными. Он говорил ещё, что человек, способный на такое сейчас, дальше пойдёт на большее. Другие же турки, увидев множество пронзённых, сильно испугались: там были даже маленькие дети, приникшие к матерям и посажённые на кол вместе с ними, а птицы вили гнёзда в грудных клетках мертвецов.
Очевидно, что такой лес из колов очень впечатлил султана и его армию, а страх их во много раз превосходил тот, что испытывал сам Халкокондил перед грубыми воинственными турками, которые имели традицию строить на поле битвы нечто вроде пирамиды из скелетов погибших или раненых, порезанных на куски…
Казнь в виде посажения на кол была популярна и в Турции, и в Венгрии, тем не менее такой лес в три километра длиной был зрелищем очень необычным. Джон Типтофт, граф Вустерский, использовал такой же способ казни вплоть до 1470 года, чтобы наказывать граварей-бунтовщиков Линкольншира. Правда, тогда уже были протесты против такой казни как «несоответствующей» закону страны. Эти сажания на кол на территории Великобритании объясняются тем, что Типтофт был послом папы Пия II и, конечно, знал об «изобретении» Дракулы.