МАША. Светик, привет! Как жизнь молодая?

СВЕТИК. Машка, ты? А я тебе как раз звонить собиралась! Слушай, дай до завтра пятьсот гринов! Мне завтра долг возвращают, а сегодня шубу предложили, классную, если не возьму — потом локти кусать буду!

МАША. Светик, я бы рада... Ты извини, не получается...

СВЕТИК. А шуба — просто мечта! Воротник широкий, рукава широченные, и еще оторочка, и вся фалдит! Ну, Машка, что тебе стоит? У тебя же свой салон! Ты у кого-нибудь перехвати, мне же всего до завтра!

МАША. Светик, солнышко, не у кого!

СВЕТИК. Ну, тогда извини, я прощаюсь. Представляешь, всем звоню, ни у кого несчастных пятисот баксов нет! Все, блин, разом обнищали! Пока!

Маша смотрит на телефонную будку и бормочет что-то невнятное.

МАГИСТР. А вот ругаться такими словами — неприлично.

МАША. Звонить бесполезно. Нужно лично являться. Давайте я съезжу в одно место, это ненадолго, всего полчаса! Вы тут побудете, а я тут же вернусь с деньгами.

БУРЫЙ. Никаких мест. Сидите и звоните.

МАША. Так ведь бесполезно!

БУРЫЙ. Еще пробуйте.

Маша вскакивает из-за стола, решительно идет к выходу, Бурый заступает ей дорогу и без лишней вежливости водворяет обратно за стол. Магистр аплодирует.

МАША. Вы с ума сошли! Вы мне руку сломали! Я на вас в суд подам!

Бурый садится на табурет и замирает как монумент.

МАГИСТР. Ну, допросилась. Этот не то что руку — этот и шею запросто свернет. Ох, не накаркать бы...

МАША. Что за черт? У меня клиенты на прием записаны, два гадания и снятие порчи, никто не идет! Заблудились, что ли?

МАГИСТР. Опять вранье. Но заблудиться тут несложно, проходной дворик у нас — мечта шпиона.

МАША. Слушайте, вы! Вы мужчина или нет? Вытащите этого козла на улицу!

БУРЫЙ. Сами тащите.

МАША. Я женщина! Я его поднять не могу! А вы — запросто! Поймите, не придут клиенты — не будет денег!

Бурый встает и берется за рекламный стенд.

БУРЫЙ. Он же легкий.

МАША. Это для вас — легкий. А я — женщина, мне его не пошевелить.

Бурый молча вытаскивает стенд в прихожую и начинает пропихивать в дверь. Маша быстро подтаскивает кресло к окну, от чего Магистр вынужден шарахнуться вместе с табуретом, залезает на стул, отдергивает штору.

МАША. Ой, блин...

МАГИСТР. Сдурела баба! Ей-Богу, сдурела! Стой! Застрянешь!

Но Маша, подоткнув подол, решительно лезет в окно и, разумеется, застревает. Ситуация — ни туда и ни сюда. Входит Бурый и озадаченно смотрит на брыкающиеся ноги.

БУРЫЙ. Вот дура.

Подходит, пытается взять Машу за талию, но получает удар пяткой в грудь и отлетает.

МАГИСТР. Орел-баба! Казак-баба! Держи ее, держи! Уйдет вместе с оконной рамой!

В прихожей появляется монументальный дед с примотанным в области груди жестяным тазом.

ДЕД. Тут целители принимают?

БУРЫЙ. Тут, батя. Заходи, садись.

ДЕД. Не могу, шайка мешает. (показывает на таз).

БУРЫЙ. Ну, стой.

Он опять примеривается к барахтающейся Маше.

МАГИСТР. Лови ее за обе конечности и дергай сильнее.

ДЕД. Мне целитель нужен, врачи не берутся. У меня дырка в груди открылась, из нее так сифонит — занавеска шевелится.

МАГИСТР. Приперся!

ДЕД. Я им в поликлинике говорю — дырка, сквозная, навылет, и из нее сзади наперед сифонит, со свистом, сам слышал. Они мне говорят — дедушка, мы дырок не лечим, ищи народного целителя. У вас-то хоть дырки лечат?

БУРЫЙ. Погоди, батя. Видишь — тетка застряла.

ДЕД. Ничего, справная.

БУРЫЙ. То-то и оно. Ты, батя, погуляй немного, четверть часика. И приноси свою дырку.

ДЕД. Я схожу пива выпью.

Дед уходит, Бурый садится в кресло и молча смотрит на Машу.

МАГИСТР. Политика правильная. Я бы сказал — единственно возможная политика.

МАША. Да помогите же наконец! Вы мужчина или где?!

БУРЫЙ. Брыкаться будете?

МАША. Не буду! Чтоб вы сдохли!