Настоящая погоня за отрывом начнётся километров за сорок-пятьдесят до финиша. И ведущие пелотона постараются рассчитать скорость так, чтобы отрыв был съеден всего километров за десять до конца этапа, когда средняя скорость гонки значительно вырастет и уехать в отрыв или одиночную атаку станет проблематично. Точнее, попросту невозможно, ибо команды, рассчитывающие на победу своего спринтера, не отпустят и мгновенно догонят полезшего вперёд смельчака.

В среднем из десяти попыток убежать от пелотона победой заканчивается всего одна. И все гонщики, уезжающие в отрыве, прекрасно понимают, что им практически ничего не светит, а сил они растратят немало. Но раз за разом в начале каждого этапа любой велосипедной гонки обязательно формируется отрыв из пожелавших проверить себя и победить. Потому что в противном случае победа обязательно достанется специалистам-спринтерам, и этого никак не изменить.

Когда Артём поравнялся с головой пелотона, из толпы гонщиков вырулил Клясов и покатился рядом со своим грегори.

– Эй-эй, Тёма, ты куда это собрался?

– В отрыв, – на выдохе кратко ответил Артём.

– Чего?! Какой, нахрен, отрыв?! А ну вали обратно!

– Нихрена. Я не поеду с пелотоном. Меня там уже ненавидят.

– Да ты совсем больной?.. Ты хоть...

– Отвали, – бросил Вадиму Артём и, припав пониже к рулю, сосредоточился на педалировании.

Когда Артём отъехал от пелотона на сотню метров, к нему присоединился ещё один гонщик, вместе с которым они быстро догнали и влились в группу из семи человек.

В самом хвосте пелотона трое продавцов Нефёдова, из последних сил раскручивая тяжеленные передачи, едва удерживалась за идущими впереди.

«Чувак#2», обратив к своему другу перекошенное от напряжения лицо, натужным голосом признался:

– Я больше не могу.

«Чувак#1», ставший за последние несколько километров намного серьёзней и собранней, кивнул.

– Я тоже скоро всё. Эти велосипедисты – натуральные мутанты. Они точно не люди.

– Будем заканчивать?

– Ага. – «Чувак#1» и глянул на «качка». – Эй, Шварцнегер, мы накатались, с нас хватит. А ты как?

Не имея сил даже кивнуть, задыхающийся «качок» просто бросил крутить педали, распрямился и, повесив голову и хватая воздух открытым ртом, уставился себе под ноги.

Вытянув шею, «Чувак#1» осмотрел толпу едущих впереди и спросил:

– Слушайте, парни, а где наш нарик?

– Без понятия, – ответил «Чувак#2». – Кажется, он двинул вперёд.

– Ну и хрен с ним. Давайте ждать Олега. Дальше я лучше поеду на машине.

За семьдесят километров до финиша Артём болтался в хвосте отрыва, избрав тактику «полицейского». То есть, он упорно сидел за предпоследним гонщиком, ни разу не выходил на смену, а, когда отработавший на первой позиции велосипедист опускался в конец группы, чтобы отдохнуть, Артём чуть подтормаживал и пропускал его вперёд себя. Таким образом организованная гонщиками «вертушка» работала без его участия.

В большинстве случаев присутствие в отрыве «полицейского» немного тормозит сам отрыв, ибо такой пассивный пассажир, игнорирующий свои смены, сбивает гонщиков с ритма и заставляет их понервничать, однако после того, как Артём попытался честно поработать на первой позиции, до его попутчиков быстро дошло, что его скорость оставляет желать лучшего, и они сами отправили его в хвост в надежде, что в один прекрасный момент этот любитель наконец отвалится и отстанет от группы.

Но Артём, привыкший за месяцы тренировок ездить замыкающим, и не думал отставать. Ему было комфортно на последней позиции, он экономил силы и, спрятавшись от ветра, легко крутил рабочую передачу. И несмотря на сидящую в ногах сотню километров, он был ещё довольно свеж, чему сильно способствовали относительно ровная, без затяжных подъёмов, дорога и стабильный темп. Вдобавок вот уже второй час трасса шла по лесу и кроны деревьев прятали его от палящего южного солнца.

Впрочем, кое-что всё же тревожило Артёма. И этим была необходимость срочно отлить. Потребность организма стала настоящей проблемой, поскольку делать свои дела публично Артём не привык, а обстановку на гонке трудно было назвать приватной – за гонщиками тянулось с десяток техничек, среди которых затесался «авенсис» с Нефёдовым и его продавцами, на обочинах то и дело попадались зрители, рядом постоянно курсировали мотоциклы оператора и стюарда, а в небе стрекотал вертолёт с телевизионщиками. На технички и зрителей было плевать, но вот что напрягало по-настоящему – так это камеры. А в особенности – оператор на мотоцикле. От этого индивида вообще не было покоя – он буквально лез в лицо объективом своей камеры, периодически возникая рядом с гонщиками в опасной близости от них, и даже ухитрился добиться от одного из спортсменов нескольких комментариев. А особенно важным событием, от которого тот впадал в раж, оператор считал то, как гонщики перекусывают. Создавалось впечатление, что если бы парню на выбор предложили снимать жующих бутерброды и бананы спортсменов или снимать свадьбу решивших внезапно сочетаться браком президентов России и США, то оператор без раздумий выбрал бы первое. Как если бы за эти кадры ему пообещали вручить «Оскар».

Причём, снимая гонщиков, оператор умудрялся проявлять чудеса гибкости и ловкости, достойные профессионального гимнаста. Казалось, ему просто неудобно сидеть за спиной водителя мотоцикла, потому что парень крутился как заведённый в разные стороны, изгибался под невообразимыми углами, ища ракурс получше, и даже наклонялся со своей камерой к асфальту, рискуя завалить мотоцикл. А от зрелища того, как, продолжая сидеть прямо за водителем, оператор поворачивался ровно на сто восемьдесят градусов назад, становилось по-настоящему больно. Не каждому человеку под силу проделать такой финт и не сломать себе позвоночник, однако оператора, похоже, это нисколько не волновало. Наверное, перед тем, как отправиться на гонку, парень усердно практиковал йогу.