«Афро» старался быть незаметным и держался как мог. До тех пор, пока на него с пристальным интересом не взглянул один из дежуривших перед подиумом полицейских. Полицейский, конечно же, и не думал подозревать в «спортсмене» наркомана, а его внимание привлекла экстравагантная причёска парня, но к этому моменту «афро» окончательно потерялся в пространстве и времени, перестал понимать, где он и кто, а из-за дичайшей паники его сердце буквально выскакивало из груди.

Диктор только-только перешёл к представлению Кокорина, как до ушей Артёма донеслось жалобное «мама», и «афро», бросив велосипед, бегом помчался прочь со сцены, чем ввёл в ступор диктора и всю публику. При этом он умудрился задеть «качка», взгромоздившегося на велосипед и балансировавшего на нём, и тот всем своим центнером мышц навалился на соседа-«чувака».

Крякнув от внезапно свалившегося на него немалого груза, «чувак» в свою очередь схватился за своего соседа, отправив в падение и его, а тот навалился и вцепился в Артёма, провожающего взглядом сваливающего в неизвестном направлении «афро» и не ожидавшего подобной подлости.

Дима же просто отодвинулся подальше и тем самым прервал цепочку досадных падений.

Пиная прижавшего его ногу «чувака», Артём лежал на подиуме и приказывал слезть с него, сам парень и его друг, запутавшись ногами и руками в рамах велосипедов, лежали, громко ржали и не спешили подниматься на ноги, «качок» сидел на заднице и осматривал свою футболку, рукава которой всё-таки оказались порванными его бицепсами. За всем этим клубком из ржуще-матерящихся тел, покраснев, наблюдали оставшиеся участники команды, Нефёдов почти плакал, публика оглашала площадь громким смехом и откровенно веселилась, а «афро» нёсся куда подальше сквозь расступающуюся толпу зрителей, и ни один из полицейских, которых он так боялся, не думал его останавливать. Впрочем, «афро» был уверен, что злобные стражи порядка преследуют его, потому что за ним с криками «стоять, дебил!» бежал Ежов.

В общем, именно таким вышло первое появление на публике Континентальной шоссейной велокоманды под названием Urbanvelostore.

Минут за пятнадцать до старта первого этапа Тура России команда Urbanvelostore всем составом находилась в самом конце группы из ста девяноста участников гонки, выстроившихся длинной колонной на центральной площади Ростова, где день назад состоялась презентация, ставшая главным событием новостных программ. От зрителей и журналистов участников гонки отделяли металлические ограды, что, впрочем, не мешало некоторым гонщикам раздать автографы и давать интервью. Те же, кто был обделён вниманием зрителей и журналистов, проводили последние перед стартом минуты общаясь между собой или настраиваясь на предстоящую гонку.

Все были собраны, решительны и серьёзны... все, кроме команды Urbanvelostore.

Два чувака продолжили выделываться и в данный момент занимались тем, что проверяли на прочность свои шлемы. «Кий-я» кричал чувак и со всего маху заезжал по голове своему товарищу снятым с велосипеда сиденьем. В ответ тот начинал громко ржать и просил повторить. Ибо не больно. Чувак победоносно вскидывал руки вверх и без тени сомнения продолжал охаживать своего друга седушкой.

Ежов злобно, с явным намерением убить, косился на эту парочку буйно-помешанных гуманоидов, но останавливать их не спешил. Создавалось впечатление, что старик страстно желал, чтобы один наконец порешил второго, и сильно жалел, что в руках чувака всего лишь сиденье от велосипеда на лёгкой углепластиковой трубе, а не чугунный двадцатикилограммовый лом.

Впрочем, пассивность Ежова в отношении этих двух могла быть объяснена другой причиной – он был занят тем, что в своей агрессивно-громкой манере внушал «афро», что на гонке необходимо носить шлем и что без шлема того снимут с трассы.

– Одевай шлем, дебил! – плюясь слюной, орал Ежов в лицо перманентно-накуренному парню. – Или хочешь оставить на асфальте последние мозги?!

– Не буду я одевать шлем, – вяло отмахивался от старика «афро». – Я не хочу испортить причёску. Я за неё отвалил три куска.

– Слышь, микрофон, я тебя не прошу, а приказываю! Одевай шлем или побрею налысо!

– Не буду.

– Одевай шлем или выпотрошу твои шмотки и заберу всю траву!

– У меня гашиш.

– Ну, тогда заберу гашиш!

– Хрен вам, он у меня с собой... Упс, дерьмо!

– Ага! Ментов сейчас звать или всё-таки оденешь шлем?

– Нечестно шантажировать людей, – обиделся «афро».

– А разве ты человек?..

Особняком ото всех стоял «качок». С ним не возникало вообще никаких проблем. Парень был молчалив и спокоен, как сфинкс, и, похоже, беспокоился лишь о том, как бы не сломать велосипед весом своей немаленькой тушки. Сломает ли он велосипед или нет, интересовало и ближайших к нему представителей других команд. По крайней мере, тех из них, кто пропустил презентацию Urbanvelostore и впервые узрел столь колоритного участника предстоящего заезда. На «качка» поглядывали с нескрываемым любопытством, задаваясь вопросом, что бодибилдер забыл на велогонке, а в некоторых взглядах сквозила откровенная зависть. Что неудивительно – «качок» был раза в два шире и тяжелее всех окружавших его спортсменов и, казалось, мог одной рукой поднять двух-трёх дрыщей-велогонщиков и зашвырнуть их на крышу ближайшей пятиэтажки.

Тем временем Клясов давал Артёму последние наставления.

– Не лезь вглубь пелотона. Сам упадёшь и завалишь других. Лучше всего тебе держаться поближе к хвосту и где-нибудь сбоку. Но сильно не опускайся – если выпадешь из пелотона, попадешь под ветер и отстанешь.

– Ага-ага. Всё ясно. – Артём указал на жёлтую велорубашку Клясова, грудь которой пересекали три поперечные полосы с цветами российского флага. – Лучше ответь, почему у тебя форма не как у нас?