– Где тело?

– В морге. Только не тело, а урна с прахом.

– Он тебе ничего о Пасторе не говорил? В смысле – перед смертью? – Угасала последняя надежда.

– Слушай, Саша, иди на хер, пожалуйста.

Земцов и сам уже понял, что прокурору сейчас не до расспросов и ответов. Он встал и попрощался. Все рушилось на глазах. Нет Костина – нет общака. Он медленно вышел из прокуратуры и направился к себе. Надо было прекращать оперативное дело, заодно попытаться чем-нибудь отвлечься.

А что тут еще может помочь кроме работы?

– В управление, Макс.

До здания ОРЧ они не доехали около сотни метров. Земцов вдруг резко хлопнул себя по колену и хмыкнул. Макс нисколько не сомневался в непредсказуемости характера своего шефа, сбросил скорость до минимума и подумал: «Кажется, придется разворачиваться».

– В городской морг.

Да, придется. На сто восемьдесят градусов. Макс привычно вывернул руль до отказа и бросил его, когда машина встала в нужном направлении. Баранка крутнулась обратно, он поймал ее и продолжил движение.

– Я тебе сколько раз говорил – не бросай руль?! – рявкнул недовольный Земцов. – Руками его выворачивать нужно, а не бросать! Вы и в работе все точно так же через известно что кидаете!

Ого!.. Макс незаметно вздохнул. Если у шефа такое настроение, то работать придется до упора. Может, и на ночь доведется остаться. Лишь бы пообедать время дал. В такие минуты Земцов забывал и о еде, и о сне.

А вот и морг.

– Сиди, я скоро, – остановил движение Макса Земцов. – Я на пару минут.

С налета ничего выяснить не удалось.

– Если вас интересует урна, то она в крематорской, – сказал санитар. – Только не пойму, она-то вам зачем?

Между тем подробности выяснить было необходимо, и Земцов задержался, чтобы задать этому всезнайке еще несколько вопросов. Тот стоял над телом какого-то мужчины и равнодушно ел беляш.

Сглатывая слюну, Земцов глядел на труп, вместо лица у которого зияла кровавая яма.

– Несчастный случай на охоте, – пояснил молодой санитар.

– Опознание тела Костина было проведено?

– Да, – ответил санитар. – Приезжала бывшая жена покойного со следователем. Пришлось ее полчаса откачивать.

Он жевал беляш, старательно поглядывая на то место, где под тестом должно быть мясо. Другой рукой парень опирался на каталку.

– Что, она бывшего мужа так сильно любила? – поинтересовался опер, чувствуя отвращение к санитару.

Как можно жрать, когда перед тобой труп?

– Нет… – Парень в синем халате помялся. – Но все-таки они жили вместе. Вы же понимаете?

– Сразу опознала? – Земцов понимал, что задает бестолковые вопросы, но остановиться не мог.

Санитар усмехнулся.

– Все очень просто. Она так и сказала. Мол, это тело моего бывшего мужа, Костина… Как его дальше?.. Забыл. Простите. – Он смущенно взял труп за запястье и поправил кисть.

После этого парень той же рукой уцепил беляш и продолжил трапезу.

Земцова передернуло. Он попрощался и вышел из этого заведения, не самого приятного в городе.

Опер сам не знал, чего хочет. Очевидно, по своей привычке все и всегда доводить до конца он и сейчас пытался сделать то, что, по его мнению, нужно было. Какой-то червячок точил его изнутри. Как Александр Владимирович ни старался, но раздавить его не мог. Что-то не сливалось в его понимании в единую картину. Это как если бы в полотно «Похищение сабинянок» кто-то вписал бы фрагмент из «Похищения Европы». Ему очень хотелось плюнуть на все и забыть. Но не получалось.

В подобных случаях всегда доставалось Максу. Земцов потом извинялся, но тот никогда и не обижался на него. Они вдвоем, начальник и подчиненный, представляли некий симбиоз, и работу один без другого уже не мыслили. Земцов возвращался в ОРЧ.

Едва за окном заколосились солнечные лучи, Пащенко вошел в кабинет. Милы, секретаря, еще не было. Молодой девичий организм, не отягощенный проблемами завтрашнего дня, не привык начинать работу в семь утра. А по лицу ее начальника было очень хорошо видно, какой ценой ему досталась бессонная ночь.

Когда человеку между тридцатью и сороковником, он начинает всерьез задумываться о том, что будет дальше. С высоты мудрости и опыта достаточно хорошо различимы все плюсы и минусы запланированных дел. Он реже ошибается, рассуждает куда более резонно. Если ему совершенно очевидно, что никаких перспектив, обещающих удачу, утро не намечает, то такой человек уже воспринимает это не как фиаско, а как логичное подтверждение рассуждений сегодняшней ночи.

Вадим был вял в движениях, но его блестящий взгляд под едва припухшими веками говорил: «Я готов. Ввяжемся в драку, а там посмотрим. Поглядим, черт побери!»