А-а, так ведь и пойманные мной злодеи из его шайки. Это со всей этой бандой я столкнулся там внизу, в вестибюле. И эта сладкая парочка была вместе со всеми.

Я отпустил добычу, чтобы освободить руки, а то, мало ли...

– То-то же.

Э-э, не понял юмора! Этот пёс что, решил, что я его испугался?!

– Слышь ты, фельдмаршал...

– Я те не фельдмаршал, а Провалов Александр Юрьевич.

– Хрен какой... Александр Юрьевич, - передразнил я его, старательно коверкая слова.

– Ты... ушастый, - змеем подколодным прошипел кадет, - Если б не завтрашний кросс...

– Да нет проблем, - звучно шлёпнул я кулаком правой руки по раскрытой ладони левой, - Наваляю и тебе, и всем желающим. Хоть сейчас, хоть завтра... Могу и попозже.

– А валялка не порвётся?
– пришёл на помощь товарищу другой шкет, рыжеватый, тот самый, что ловил отброшенную мной белобрысую "принцессу".

– Даже не надейся... Есть, правда, одна проблема.

– Какая же?
– выпалил рыжик, пока здоровяк только собрался открыть рот.

– В отличие от вас, салаг, - при этом слове слушавшие нас, навострив уши, кадеты зашумели, - я на службе. Видишь, - с этими словами я вполоборота повернулся к свету, расправив на груди выданную на звездолёте форменную синюю майку с надписью по верхнему краю эмблемы союза "Содружество демократических государств", а снизу - "Уильям Ледлоу".

– И кого ты там обслуживаешь, - с гаденькой ухмылочкой поддел меня рыжий, - У ВАС ТАМ, говорят, свобода нравов.

Вот сволочь!

– Могу тебя, - не полез я за словом в карман, - только тогда тебе ни один проктолог не поможет. Знаешь, кто это?

Похоже, мой оппонент слов-то таких не слышал, не то непременно полез бы на меня с кулаками. Хреново у него с эрудицией. А вот другие были в курсе или догадались. Кто-то выругался, другой тихо хмыкнул, со стороны малышни хихикнули. Но делиться своими познаниями никто не спешил.

– Ещё, узнаешь, какие твои годы, - резюмировал я.

– Тебе-то самому, сколько лет?
– очнулся от спячки Провалов.

– Сколько есть, все мои!

– Ему четырнадцать, я слышал, - сдал меня с потрохами какой-то стукачок-малолетка.

Хотя, кто его знает, может, по годам он старше меня.

– Сколько-сколько?
– поднёс ладонь к уху рыжий прохиндей, - Да ты сам салага... Сынок ещё!

– Ты что ль взрослый? Только подумал о своей "принцессе", а трусы уже мокрые... Папаша!.. Вот что, орлы, - обратился я ко всему честному народу, пока рыжик в панике разглядывал своё бельё (хотя чего он там собирался найти?), - все, кому надо в сортир, быстренько вскочили с коек и отправились по своим делам. Будет кто-то лазить мимо меня ночью, встану, уши надеру и худой крантик на узел завяжу, чтоб до утра не будили. Бить мне вас нельзя, а про всё остальное уговора не было.

Никто не успел ничего возразить, как добрая половина "малышни" соскочила с кроватей и вылетела за дверь. Вслед за ними по одному потянули и старшие.

– Не много ль ты на себя берёшь?
– поинтересовался здоровяк, когда я уже улёгся.

– Слышь, старшОй, - как можно громче зевнул я для пущего эффекта, - тебя всё сказанное тоже касается.

Опять послышались смешки и хмыканье, рыжий, едва слышно, не найдя никаких "вещдоков", отчаянно ругался...

Весёлая она, кадетская жизнь!

Похоже, моя проникновенная речь подействовала, так что ночью все спали, как убитые, и никто по казарме не шастал. Даже старшие. Хм-м.

Но всё равно, утром, встав за пару минут до побудки, я внимательно осмотрел форму и ботинки, принюхался. Так на всякий случай. Впрочем, никто к ним близко не подходил... Лишь пару раз кто-то из малолеток прошмыгнул мимо, тихо, как мышка.

Сперва, была у меня мысль сунуть одежду под подушку, а берцы под кровать, чтоб до них никто не добрался. Но, поприкинув так и этак, я передумал. Уж больно эта предусмотрительность смахивала на трусость, будто я кого-то боюсь. Ха! Пусть только попробуют...

Что удивительно, моё пробуждение будто послужило сигналом... Четвертая часть... да нет, больше... треть воспитанников вскочила с кроватей, рванув к двери. Куда это они? Выглянул в коридор. У двери туалета образовалась очередь. М-да, видимо, вчера я малость погорячился. Нагнал жути на пацанов, большинство из которых моложе меня и ничего плохого мне сделать не успело. Даже в мыслях. Да и не намеревалось, похоже, за исключением некоторых...

Н-да, зря я так с ними...

Впрочем, проснувшаяся было совесть меня не гложила. Так, маленько поворчала для порядку, поворочалась с боку на бок, как медведь в берлоге, и тут же, свернувшись калачиком, вновь впала в спячку. Ну не могу я долго себя терзать, занимаясь самокопанием. Тоже одна из особенностей моего организма, не знаю, хорошая или плохая.