Он ждал не напрасно.

Шагах в двадцати от него хрустнула ветка и голос Плешивого раздраженно произнес.

— He-а. Ушел. Без толку ждать. — И Гвирнус услышал удаляющиеся шаги.

«Теперь можно», — подумал он, размышляя, где же разыскивать Ай-ю. Странное дело, вдруг поймал себя на мысли, что не очень-то беспокоится за нее. Ай-я знала лес не хуже Гвирнуса, к тому же ночью и в сумерках видела едва ли не лучше, чем днем. А уж ходила по лесу, будто дикая кошка, будто и не сапожки на ней, а мягкие подушечки лап. «Нет, Ай-я себя в обиду не даст», — решил Гвирнус, сам поражаясь происшедшей в нем перемене: там, в Поселке, когда Ай-я была в безопасности (хотя какая уж там безопасность!), он места себе не находил, а в лесу — в лесу он был спокоен.

За себя.

За Ай-ю.

Даже за того, кто уже не желал томиться в ее животе.

«Значит, тут-то нам всем и место», — не без грусти подумал Гвирнус. Впрочем, ничего другого и не оставалось, — дорога в Поселок была им заказана. И похоже, навсегда.

«Пора».

Гвирнус поднялся со своего жесткого ложа. Стряхнул налипшие на рубаху и штаны комочки земли и вдруг услышал быстро приближающиеся, осторожные шаги. Кто-то шел вслед за охотниками.

Кто?

Еще?

Пришлось снова укрыться в кустах.

Ждал он недолго.

Вскоре в темно-синем мареве сумерек показалась чья-то большая фигура в белой рубахе. «Рух? Да нет же, пойдет рыболов в лес, как же!» Лица своего нового преследователя Гвирнус, как ни вглядывался в темноту, увидеть не мог. Нелюдим даже наполовину высунулся из укрытия — без толку.

«Кто же это?» Гвирнус был уверен, что этого человека там, возле хижины, он видеть не мог. Но самое странное — в руках незнакомец держал нечто, напомнившее нелюдиму данный ему Гергаморой кувшинчик со снадобьем для Ай-и.

— Так-так-так, — быстро сказал незнакомец плаксивым голосом, внимательно глядя себе под ноги.

«Так-так-так, — мысленно передразнил его нелюдим, — кто же ты, а?»

Незнакомец шмыгнул носом, вытер его рукавом рубахи.

— Так-так-так, — снова повторил он.

Его голос показался нелюдиму знакомым.

Даже очень.

Человек с кувшинчиком остановился.

— Темно, однако, — негромко пробормотал он и жалобно добавил: — Я. Почему я? Чуть что, так сразу я. А может быть, я и не хочу вовсе. Ищи теперь свищи. В этакой-то темноте.

«Вот тебе и раз! — удивленно подумал нелюдим, — этому-то чего здесь надо?»

Гвирнус почесал облепленную мошкарой и комарами шею, осторожно повернулся, так, чтобы висевшая перед самым носом ветка не мешала обзору. Сдул упавшую на глаза прядь волос.

«Повелитель? В лесу? Любопытно».

Хромоножка Бо (а это был именно он) громко чихнул, спугнув целую стайку дремлющих на ветках маленьких серых птичек.

— Так-так-так, — в третий раз повторил он. — Куда ж теперь, а? — гнусаво спросил он сам себя и тут же ответил: — А туда. И все я. Мало ли повелителей на свете. Небось в каждой хижине. И не один. Только они все умные. Стоят себе, помалкивают. На глаза никому не лезут. Вот и живут спокойно. Не трогают их. А меня чуть что — так сразу вешать. Или вот еще не было печали, тащись на ночь глядя. А все почему? Потому что уродился такой. И сны снятся. А я, может, и не хочу вовсе. Ну, повелителем. Я как все хочу. Мало ли кому что от меня надо. Вот не пойду никуда. Сяду и буду здесь на пеньке. Ну, сидеть. Надо — сам меня найдет. Да, — капризно сказал Хромоножка, и впрямь устраиваясь на поваленном стволе. Он поднес к носу знакомый Гвирнусу кувшинчик. — Не пахнет, — пробормотал Хромоножка. — А! Тут еще и пробка! Гм! Я только погляжу и все. — Он вытащил зубами пробку, нюхнул:

— Ну вот. Так я и знал. Гадость какая-то. И не эль вовсе. Тьфу!

«Точно ведь старухин кувшинчик, — подумал нелюдим, — а пожалуй, что и забрать его нужно. Пригодится он Ай-е». Гвирнус прислушался, не слышно ли поблизости чужих шагов (все было спокойно), и тихонько выбрался из кустов.

— Смотри-ка! Еще! — Мартин нагнулся, поднял зацепившийся за куст кусочек ткани.

— Этак она скоро и вовсе голая будет, — ухмыльнулся, разглядывая находку через плечо приятеля, Гольд.

— Голых баб не видал, что ли? — хмуро буркнул Мартин. — Не нравится мне это, вот оно что. Странно как-то. Вон сколько уже отмахали. Ей рожать пора, а она, вишь, по лесу рыщет. Да и наследила как. Ей бы затаиться, а она наоборот. Еще немного, и Ближний лес кончится. Будто заманивает нас она. Ты-то что думаешь, или все о голых бабах, а?

— Гм! — почесал за ухом Гольд. — От страха и не так побежишь. Она, почитай, в двух шагах от смерти была, вот прыти и набралась.

— Ну да, — неохотно согласился Мартин, ускоряя шаг. — Кончать все это дело пора. Надоело мне. Я спать хочу.

Они уже почти бежали, благо выкатившая на небо луна освещала лес ровным серебристым светом. Где-то вдалеке ухала и ухала сова. Еловые лапы больно хлестали по лицу, но Мартин не обращал на них внимания. Его разбирала злость — какая-то баба вздумала играть с охотниками. Да еще с издевочкой: мол, попробуй, поймай!

— Не отставай, — крикнул он громко топающему за спиной приятелю.