Шрифт:
Желваки заиграли у него под кожей, рот сжался в узкую белую полоску.
— О’кей!
— Прости, что ты сказал, Тоббе? Я не расслышала.
— О’кей, я понял.
Он бросил очередной взгляд на площадку, затем провел рукой по коротко стриженным светлым волосам.
— Ты больше не услышишь от меня ни слова — только уходи немедленно! Юнатан очень чувствителен к такого рода штукам, а мы с Йенни только что справились с очередным… Мы ходим на семейную терапию, Бекка!
— Ну что ж, похоже, ты относишься к этому делу со всей серьезностью, — сухо проговорила она. — Я скоро уйду, но до того у меня есть еще один вопрос, на который я хотела бы получить ответ. Я знаю, что ты треплешься обо мне с другими парнями в автобусе, полицейские болтливы…
Он избегал смотреть ей в глаза, однако она продолжала:
— Меня интересует, нет ли среди твоих коллег по патрульному автобусу человека, который очень хорошо разбирается в компьютерах? Настолько хорошо, что знает, как защитить свой айпишник от распознавания? И который к тому же отлично умеет выражать свои мысли на письме?
— Чего? — Тобиас уставился на нее.
— Ты слышал, что я сказала. И не делай вид, что не читал все те помои, которые льют на меня, — прошипела она. — Есть ли среди твоего ближайшего окружения человек, который очень хорошо рубит в компьютерах, и кто это?
— Пап! — крикнул один из мальчиков.
Оба повернули головы к площадке. Похоже, матч закончился, и один из парней стоял прямо под ними, несколькими рядами ниже. Сходство не было разительным. В отличие от отца, Юнатан был высокий и худощавый, с длинными засаленными волосами и изрядным количеством подростковых прыщей на лице.
— Мы закончили, — уныло произнес Юнатан.
— О’кей, хорошо, старина… в смысле… э-э-э…
— Меня разбили во всех трех сетах, поедем домой? — Парень смерил Ребекку долгим взглядом.
— Конечно, без проблем. Иди пока прими душ, а я подгоню машину.
Он поднялся, и Ребекка сделала то же самое. Юнатан медленно поплелся к входу в раздевалки, однако то и дело бросал взгляды через плечо.
— Ну? — требовательно спросила она, стараясь идти в ногу с ним вверх по лестнице. Когда они достигли места, где их не могли видеть, Тобиас остановился и на несколько секунд задумался.
— Петер, — кратко ответил он. — Петер Глад.
Как давно они его раскусили? День назад? Или два? Может быть, неделю назад или еще раньше?
Эйч Пи вспоминал все разговоры, в которых участвовал в последнее время в ArgosEye, анализировал все малейшие комментарии, пытаясь уловить какую-нибудь зацепку. Может быть, они все знали с самого начала, с первого дня?
Нет, это не так — в этом Эйч Пи был почти уверен. Но как бы он ни прочесывал события последних недель, все равно приходил к одному и тому же выводу: его легенда была раскрыта в день похорон.
Кандидатом номер один был, конечно, Стоффе. Парень встречался с настоящим Манге и заподозрил неладное, едва услышав, что тот устроился на работу в фирму. Однако нельзя было исключить и других вариантов.
А что, если во всем этом замешана Рильке? Может быть, он проговорился, ляпнул что-то во время уютных посиделок у нее дома перед телевизором?
Ему казалось, что нет; с другой стороны, двойная игра последних недель, несомненно, сказалась на его психике. На самом деле достаточно было одной малюсенькой оговорки. Имя… или какая-нибудь деталь, не соответствовавшая его легенде. Рильке была достаточно умна, чтобы уловить такое.
Например, что он ни с того ни с сего начал пить водку тогда, в баре, хотя изображал из себя правоверного мусульманина…
Возможно, Рильке не понравилось то, что он делал с Софией, а на следующий день она заревновала и донесла на него Филиппу? Эту возможность нельзя было исключать…
Было и еще кое-что.
Он находился в квартире Бекки, в таком месте, которое Игра наверняка отслеживала.
Пока он здесь, он в опасности.
И Бекка тоже…
Вернувшись домой, она нашла его перед компьютером. Он крепко спал, положив голову на руки. Она помогла ему дойти до кровати и уложила его, прежде чем сесть на тот стул, на котором он только что сидел.
Страничка форума была открыта.
Ночное дежурство.
Проститутки, воры, пьяницы, нарки и обычные граждане со всеми своими долбаными правами. Полнолуние делает людей еще более безумными, чем обычно. Все это у меня уже в печенках сидит. Около трех начался дождь, и отбросы попрятались по своим дырам. Однажды придет настоящий дождь, который смоет пену с улиц. Однажды — и даже очень скоро…
Вы понимаете, что я имею в виду?