– С удовольствием, – пытаясь изобразить на лице улыбку, ответил Лютик. – А нельзя ли квасу?

– Квасу так квасу, сейчас схожу в поварскую.

Шалун вышел из кабинета.

– Уж лучше пусть нас квасом обольёт, чем горячим чаем.

Лютик указал на вешалку, где висел потёртый зонтик:

– Почему у них так популярны зонты?

Вернулся начальник корзины с бутылкой холодного запотевшего кваса и разлил его в стаканы, стоящие на столе.

– Пожалуйста, пейте.

Шалун сделал приглашающий жест рукой и улыбнулся.

Подснежник сделал вид, что ищет что-то во внутреннем кармане. Остальным ничего не оставалось, как потянуться с опаской к стаканам. Попытка приподнять или придвинуть к себе стаканы не увенчалась успехом – все они были намертво приклеены к столу. Друзья в ожидании развязки перевели взгляд на шалуна. Он же, довольный своей выходкой, улыбаясь во весь рот, разложил по стаканам трубочки и предложил наслаждаться напитком.

– Что привело вас ко мне? – шалун был явно доволен собой. – Хотя лучше о делах поговорим у стола возле окна, там светлее.

Он резко встал и, приглашая всех за собой, энергично переместился к столу и с размаху сел в кресло.

– Быстрее, быстрее, пожалуйста, у меня очень мало времени.

Все дружно поднялись, пересекли кабинет и опустились в кресла. Лютик замер от неожиданности, лишь только выпрямил максимально спину, Вопросятка ойкнул и округлил глаза, Уля вскрикнула и выпрыгнула из кресла. Подснежник пытался спрятать улыбку – он только сделал вид, что садится. Медленно приподнимаясь с кресел, принялись так же медленно по одной выдёргивать из себя большие канцелярские кнопки. Когда всё закончили, шалун подвинул к себе лежащую на столе книгу и записал в неё количество кнопок, вошедших в каждого из гостей. Результатом он был явно доволен. Внимательно осмотрев всех сидящих, шалун повторил вопрос.

– Итак, господа, цель вашего визита?

– Мы прибыли, чтобы взять на перевоспитание Стибрила, – произнёс Лютик.

– Без распоряжения правительства выдать Стибрила? Я не имею права. – Шалун встал из-за стола и подошёл к окну. – Обратитесь к правительству.

– Мы не уверены, что правительство пойдёт нам навстречу. – Подснежник перебирал в руках вирусные деньги. – Мы могли бы заплатить.

– Деньги – это не главное. – Шалун улыбнулся Подснежнику. – Вернее сказать, есть вещи и поважнее.

– Согласен, – Подснежник слегка кивнул головой. – Если можно, объясните, что вы имеете в виду.

– Видите ли, господа, я обладаю патентом на приклеенные стаканы и на кнопки в кресле. Надеюсь, вам понравилось? – Он обвёл взглядом присутствующих и, выслушав сбивчивые изъявления восторга, продолжил. – Это даёт мне возможность продавать лицензии гражданам на право применять эти два вида шалости в повседневной жизни. Доход от продажи небольшой, и я не отказался бы от двух, но даже и от одной дополнительной шалости. Три запатентованные шалости дают право баллотироваться в парламент. Но шалости должны отвечать высоким требованиям, на нашей планете любят и ценят юмор. А я вижу, что вы знатоки тонкого юмора.

Шалун сел в кресло.

Подснежник взглянул на своих товарищей-юмористов и, встретив с их стороны молчание, произнёс:

– Если нет предложений, то я рискну выдвинуть две шалости. Первая, – он загнул палец, – состоит в том, что собеседнику предлагают конфету, слышат от него слова благодарности, но вручают вместо конфеты один фантик. Кому-то смешно, но мне было неприятно. Вторая, – Подснежник посмотрел на шалуна, – вам лучше записать.

– Запишу и съезжу зарегистрировать шалость в патентный отдел. Если мне выдадут патент – отпущу Стибрила. – Шалун взял бумагу и ручку. – Диктуйте.

– В парке или сквере, – Подснежник вспоминал подсмотренные в реальной жизни курьёзные случаи, – вдоль одной стороны аллеи красят скамейки. Но таблички «окрашено» не вешают. На неокрашенные скамейки с противоположной стороны, наоборот, вешают таблички «окрашено». Посетители смело садятся на окрашенные скамейки, и кто-то очень весело смеётся. Всё.

– Неплохо, очень даже неплохо. Что касается первого предложения, то пустые фантики я получаю каждый день в кафетерии, устал смеяться. А вот скамейки – неплохо, очень даже.

Шалун двинулся к выходу:

– Ждите, вернусь через час.

По лестнице он скатился в одно мгновение и с грохотом хлопнул дверью.

Ждать пришлось два часа. Начальник корзины вернулся в рваных брюках, но довольный. Он помахивал новым патентом и вертелся волчком.

– Фантик не предлагал, старый трюк, надо мной посмеялись бы, да и только! А скамейки – это успех. У всех челюсти отвисли от зависти, и они молча ими двигали, как рыбы, не в силах проронить ни слова. Такие сцены – крайняя редкость.