И несколько священников.

Сложно представить себе категорию людей, имеющих меньше общего с Тони Свенссоном, чем священники и полицейские.

Петер открыл файл с распечаткой телефонных звонков. Тони Свенссон действительно трижды сам звонил Вигго Тувессону, но не наоборот. Кроме того, все звонки были сделаны после того, как Тони Свенссон прекратил посылать угрозы Якобу Альбину и этим занялся некто другой. Петер открыл новый список звонков, на сей раз входящих. Не могли ли Тони позвонить за этот период с другого номера, указывавшего хотя бы косвенно на инспектора Тувессона?

Сотрудник из их группы проделал солидную работу и выяснил, кому принадлежат наиболее часто встречающиеся номера. Но имелось большое количество номеров, привязанных к не подлежащим регистрации сим-картам с предоплатой, так что узнать, кто пользовался номером, было невозможно. За последний месяц у Тони Свенссона были телефонные контакты с пятнадцатью подобными номерами. Может, один из них принадлежал тому — или той, — кто вышел на него и принудил вести двойную игру? Может, священник, может, полицейский. Кто-то не такой, как Тони Свенссон.

Петер закрыл таблицу с телефонными номерами. Надо вернуться назад и начинать думать снова. В этот момент в дверь постучали. Петер не произнес ни слова, но метнул взгляд, полный раздражения.

— Звонил агент, — коротко доложил Юар. — Мы были правы, дочь Тони Свенссона свободна как птица. Он поехал прямиком к ее школе.

— Хорошо, — так же кратко ответил Петер.

— И еще он сделал два звонка, когда навещал дочь.

Петер напряженно ждал.

— Первый звонок — своей бывшей, матери девочки, а второй — на номер, привязанный к анонимной телефонной сим-карте с предоплатой.

Петер вздохнул. Куда ж еще?

— Но нам удалось узнать, где приблизительно находился владелец телефона и где, судя по телефонному трафику и соединениям с базовой станцией, он обретался в течение дня.

— Где же? — спросил Петер, не в силах скрыть любопытства.

— Здесь, на Кунгсхольмене. Поблизости от нашего квартала Крунуберг.

— Уж не в отделении ли полиции Норрмальма?

Юар улыбнулся.

— Сложно сказать, но все может быть.

На обратном пути из Шерхольмена у Фредрики появилась идея.

— А что, если заехать на Экерё посмотреть на дом дочек?

— Зачем? — удивился Алекс.

— Потому что я его не видела, — ответила Фредрика просто. — И потому что, мне кажется, если бы я там побывала, то смогла бы лучше понять Каролину и Юханну Альбин.

— Ты все-таки уверена, что обе они причастны к убийству родителей? — с любопытством спросил Алекс.

Фредрика положила обе руки на живот.

— Может быть, — только и ответила она.

Алекс позвонил прокурору и получил устное разрешение на повторное посещение дома. После они заехали в Управление забрать копию ключей, которую изготовили техники, когда были там в прошлый раз. Спустя полчаса Алекс уже парковался у дома на Экерё.

Выйдя из машины, он нахмурился.

— Здесь кто-то побывал, — сказал он, указывая на параллельные следы колес в подтаявшем снегу.

— Это не ваши следы? — удивилась Фредрика.

— Нет, они от другой машины, — ответил Алекс и начал фотографировать отпечатки протекторов камерой мобильного.

Фредрика огляделась вокруг, вдыхая прохладный воздух и наслаждаясь тишиной.

— Красиво здесь, — вырвалось у нее.

— Раньше наверняка еще красивее было, — отозвался Алекс, убирая телефон. — Раньше здесь был луг, — сказал он и показал на соседний дом. — Но муниципалитету конечно же надо было продать участок, вот тут и понастроили всего.

— Луг, — мечтательно повторила Фредрика. — Должно быть, здорово было вырасти в таком раю.

Алекс первым направился к дому по жесткому насту. Замок чуть скрежетнул, когда он повернул ключ, и дверь протестующе скрипнула.

— Добро пожаловать, заходи, — обратился он к Фредрике и пропустил ее вперед.

Входить в чужой дом — в этом есть что-то завораживающее. Фредрика успела поприсутствовать при нескольких обысках и ловила себя на фантазиях о жизни обитателей дома или квартиры. Счастливы они или несчастны? Бедны или богаты? В большинстве случаев причина визита полицейских именно к ним оказывалась очевидна. Вид жилья говорил о нищете или социальном неблагополучии, мебель и утварь покрывал толстый слой грязи.