Воробей Николай вспорхнул на обширную голову председателя собрания и чирикнул:

— Кончай, Иван Иванович, резину тянуть, понял? Давай я в двух словах скажу, я всё видел!

Председатель шевельнул ушами, поозирался и беспокойно спросил:

— Ты где, Николай? В толпе засмеялись.

Воробей изо всех сил топнул ногой в лоб председателя:

— Вот он я! Доходит?

— А-а… — успокоился Иван Иванович. — Ну, если собрание не возражает…

— Не возражаем!

— Давай, Колька! Выступай с лобного места!

— С высокой трибуны говори, так виднее! Председатель грохнул в колокольную урну и объявил:

— Слово для экстренного сообщения предоставляется Николаю Воробью.

Многие тут телек сегодня не смотрели, так я расскажу, что видел собственными глазами, — скороговоркой начал Николай.

Он коротко и энергично описал нахальное выступление Крота, рассказал, что облетел с утра весь город и сам видел аптеку и медицинские склады, сгоревшие дотла.

Уже к середине Воробьиной речи Тимофей Козел, панически тряся бородой, начал проталкиваться к своему подъезду.

— Пустите-ка меня, — блеял он, — ну-ка быстренько, пустите-ка меня…

Когда Николай закончил, толпа ошеломленно молчала.

Донесся нервный всхлип артиста Попугай-Амазонского:

— Господи, что же это такое творится, то копают под тебя, то чуму обещают! Просто невозможно творчески работать в такой обстановке! Что это такое, я вас спрашиваю?

Ему никто не ответил.

— Переходим к прениям, — сказал Слон.

Хлопнула дверь подъезда. Возле него стояла ручная тележка с горой коллекционного мыла. А возле тележки стоял Тимофей с громадной авоськой, набитой продуктами.

— Ты куда это намылился, Тимоша? — насмешливо осведомился Федя Медведь, слесарь-водопроводчик дома № 1.

Я? — Козел покосился на Федю хитрым желтым глазом и беспечно мотнул бородой. — Так… за город. Погулять.

— А с телегой не тяжело гулять, Тимоша?

— Не-а. До речки дойду — помоюсь.

— Вот Козел! А продуктов зачем столько нахватал?

— Пройдусь, искупаюсь, проголодаюсь — поем немножко.

— Не лопнешь?

— Не-е. Да ну вас всех, — внезапно обозлился Козел.

Закряхтев, он тронул тележку с места и покатил по дорожке. Но Медведь остановил его мощной рабочей лапищей, которая без инструмента гнула водопроводные трубы.

— Нет, борода, постой! Вы чуете, — обратился Федя к жильцам, — что он замышляет?

— Чуем, чуем, — чирикнул Николай, — упорхнуть задумал.

— Ай-й-яй-яй! Неужели это правда? — сказал Слон. — Мне стыдно за вас, Тимофей! Перед лицом общей беды вы задумали отколоться от коллектива!

— Прикажешь помирать коллективно? — огрызнулся Козел.

Собрание возмущенно загудело. Федя поднял лапу:

— Тихо! Все знают, от чего бывают болезни и эпидемии?

Собрание дружно грохнуло:

— От грязи!

— А грязь бывает от чего?

— От без мыла! — крикнули близнецы.

— Соображаете, — похвалил их Медведь. — Ребенку понятно: есть мыло — нет грязи, нет мыла — есть грязь, болезнь, эпидемия…

Поняв, куда клонит Федя, Козел заблеял:

— Это же м-мое м-мыло, м-мое!

— В трудные времена — всё общее, — отрезал Медведь. — Вношу предложение: мыло отобрать, а когда угроза эпидемии пройдет — возместить.

— Кто за это предложение? — спросил Слон. — Единогласно!

— Дальше, — продолжал Федя. — Перед лицом болезненной угрозы как слесарь-водопроводчик обещаю бесперебойную подачу воды в каждую квартиру нашего славного дома.

Он сел под бурные аплодисменты. Близнецы вытолкнули вперед Катю.

— Мы, — волнуясь, начала она звонким голоском, — от коллектива близнецов предлагаем умываться три раза в день: утром, перед обедом и вечером.

— Четыре раза! — крикнул Китя.

— Пять! — крикнул Кетя.