Шрифт:
Античная печаль
Смолистый запах загородью тесен,В заливе сгинул зеленистый рог,И так задумчиво тяжеловесенВ морские норы нереид нырок!Назойливо сладелая фиалкаСвой запах тычет, как слепец костыль,И волны полые лениво-валкоПереливают в пустоту бутыль.Чернильных рощ в лакричном небе ровноРяды унылые во сне задумались.Сова в дупле протяжно воет, словноВзгрустнулось грекам о чухонском Юмале. [32] [32]Юмала – языческое божество.
Белая ночь
Загоризонтное светилоИ звуков звучное отсутствиеЗеркальной зеленью пронзилоОстекленелое предчувствие.И дремлет медленная воля —Секунды навсегда отстукала, —Небесно-палевое поле —Подземного приемник купола.Глядит, невидящее око,В стоячем и прозрачном мреяньи.И только за небом, высоко,Дрожит эфирной жизни веянье.Персидский вечер
Смотрю на зимние горы я:Как простые столы, они просты.Разостлались ало-золотоперыеПо небу заревые хвосты.Взлетыш стада фазаньего,Хорасанских, шахских охот!Бог дает – примем же дань Его,Как принимаем и день забот.Не плачь о тленном величии,Ширь глаза на шелковый блеск.Все трещотки и трубы птичьиПерецокает соловьиный треск! * * *
Я встречу с легким удивленьемНежданной старости зарю.Ужель чужим огнем горю?Волнуюсь я чужим волненьем?Стою на тихом берегу,Далек от радостного бою,Следя лишь за одним тобою,Твой мир и славу берегу.Теперь и пенного РоссиниПо-новому впиваю вновьИ вижу только чрез любовь,Что небеса так детски сини.Бывало, плача и шутя,Я знал любовь слепой резвушкой,Теперь же в чепчике, старушкой,Она лишь пестует дитя. * * *
Весны я никак не встретил,А ждал, что она придет.Я даже не заметил,Как вскрылся лед.Комендантский катер с флагомРазрежет свежую гладь,Пойдут разнеженным шагомВ сады желать.Стало сразу светло и пусто,Как в поминальный день.Наползает сонно и густоТревожная лень.Мне с каждым утром противнейЗаученный, мертвый стих…Дождусь ли весенних ливнейИз глаз твоих!? * * *
Мы плакали, когда луна рождалась,Слезами серебристый лик омыли, —И сердце горестно и смутно сжалось.И в самом деле, милый друг, не мы лиЧитали в старом соннике приметыИ с детства суеверий не забыли?Мы наблюдаем вещие предметы,А серебро пророчит всем печали,Всем говорит, что песни счастья спеты.Не лучше ли, поплакавши вначале,Принять, как добрый знак, что милой ссоройМы месяц молодой с тобой встречали?То с неба послан светлый дождь, которыйНаперекор пророческой шептуньеТвердит, что месяц будет легкий, спорый,Когда луна омылась в новолунье. * * *
Успокоительной прохладойУж веют быстрые года.Теперь, душа, чего нам надо?Зачем же бьешься, как всегда?Куда летят твои желанья?Что знаешь, что забыла ты?Зовут тебя воспоминаньяИль новые влекут мечты?На зелень пажитей небесныхСмотрю сквозь льдистое стекло.Нечаянностей нет прелестных,К которым некогда влекло.О солнце, ты ведь не устало…Подольше свет на землю лей.Как пламя прежде клокотало!Теперь ровнее и теплей.Тепло волнами подымаясь,Так радостно крылит мне грудьЧто, благодарно удивляясь,Боюсь на грудь свою взглянуть.Все кажется, что вот наружуВоочию зардеет ток,Как рдеет в утреннюю стужуЗимою русскою восток.Еще волна, еще румянец…Раскройся, грудь! Сияй, сияй!О, теплых роз святой багрянец,Спокойный и тревожный рай! Смерть
В крещенски-голубую прорубьМелькнул души молочный голубь.Взволненный, долгий сердца вздох,Его поймать успел ли Бог?Испуганною трясогузкойПрорыв перелетаю узкий.Своей шарахнусь черноты…Верчу глазами: где же ты?Зовет бывалое влеченье,Труда тяжеле облегченье.В летучем, без теней, огнеПустынно и привольно мне! * * *
Разбукетилось небо к вечеру,Замерзло окно…Не надо весеннего ветра,Мне и так хорошо.Может быть, все разрушилось,Не будет никогда ничего…Треск фитиля слушай,Еще не темно…Не навеки душа замуравлена —Разве зима – смерть?Алым ударит в ставниСтрастной четверг!* * *
Это все про настоящее, дружок,Про теперешнее время говорю.С неба свесился охотничий рожок,У окна я, что на угольях, горю, —Посмотреть бы на китайскую зарю,Выйти вместе на росистый на лужок,Чтобы ветер свежий щеки нам обжег!Медью блещет океанский пароход.Край далекий, новых путников встречай!Муравейником черно кишит народ,В фонарях пестрит диковинный Шанхай.Янтареет в завитках душистых чай…Розу неба чертит ласточек полет,Хрусталем дрожит дорожный table d'h^ote. [33] Тучкой перистою плавятся мечты,Неподвижные, воздушны и легки,В тонком золоте дрожащей высоты,Словно заводи болотистой реки. —Теплота святой, невидимой рукиИз приснившейся ведет нас пустотыК странным пристаням, где живы я да ты.[33] Табльдот; стол, накрываемый в ресторане для общей еды (фр.).