— Да, я в курсе, — кивнул я, чувствуя кольнувшую в сердце тоску. Ведь и моя мать была экзоархеологом. Именно она со своими коллегами Акирой Кендзо и Эйго Харой сделали в свое время удивительные находки на Марсе, подвигшие ученых Трудового Братства детально пересмотреть всю древнюю историю Земли и человечества. — Так что же там случилось?

— Со слов Зеница, там произошла какая-то авария. Его мать пострадала вместе с несколькими геологами.

— И Зениц действительно ездил в Антарктику?

— Видимо да, — пожал плечами Тор Грин. — Он же отсутствовал в институте два дня. Где же ему еще быть?

Блондин с легким недоумением посмотрел на меня. «Действительно, где?» — подумал я, а вслух спросил:

— Когда он вернулся?

— Двадцать седьмого, днем. Где-то около трех часов…

— Вы его видели после этого?

— Да мы столкнулись с ним в физической лаборатории.

— Как он выглядел?

— Как обычно. Разве что, был рассеян больше обычного. Во всяком случае, так мне показалось. Но я списал это на его душевное состояние после случившегося с его матерью.

— Это все?

— Все, — блондин пожал плечами.

— А вы, — обратился я к Чандре, — встречались ли вы с Зеницем в промежуток между двадцать пятым и двадцать седьмым августа?

— Нет, — покачал тот головой.

— Хотите что-нибудь добавить?

— Думаю, нет, — Чандра нахмурился еще больше.

— Ну что ж. Большое вам спасибо. Вы мне очень помогли.

Я пожал обоим преподавателям руку и направился к выходу, потянув за собой Куртиса. Уже у самой двери Чандра окликнул меня.

— Молодой человек!

Я обернулся.

— Да?

Историк замялся.

— М-м… понимаете… — казалось, он не находил нужных слов. — Мы все очень обеспокоены судьбой этой девочки. Такого у нас еще никогда не случалось. Если вам не трудно, держите нас в курсе ваших поисков.

Он печально посмотрел на меня, и на его уставшем лице отразилась скорбь.

— Да, конечно! Обязательно!

Когда мы с Антоном уже вышли в коридор, я остановился около дверей, и с уверенностью произнес:

— Так, все ясно. Это он!

— Что тебе ясно? — Куртис недоверчиво посмотрел на меня. — Может, объяснишь, наконец?

— Где его комната? — отрывисто спросил я, не отвечая на вопрос друга.

— В жилом корпусе, на втором этаже, — неохотно ответил Антон, хмурясь, все больше.

— Пошли!

Я решительно зашагал по коридору. Куртис неуверенно последовал за мной. Несколько девушек, проходивших мимо, с удивлением посмотрели нам в след. Видимо их поразил мой решительный и суровый вид. Спустя несколько минут мы уже стояли около дверей комнаты Зеница. Я осторожно взялся за ручку и прислушался. За зеленоватой поверхностью волокнистого стекла, из которого была отлита дверная плита, едва различимо маячило мутное пятно света. Было тихо, как в ночном лесу. Я взглянул на Антона. На лице у него было явное недовольство. Я резко сдвинул дверь влево и быстро вошел в комнату. Остановился у порога, осматриваясь.

В помещении горел приглушенный ночной светильник. В воздухе стоял запах сандала, и амбры — легкий дымок ароматических палочек вился под потолком. Откуда-то со стороны правой стены доносилась тихая протяжная и плачущая мелодия вины или ситара.

Я быстро обежал глазами помещение. Обычная обстановка, ничего примечательного. Зениц сидел на диване около окна, спиной к входу, но обернулся сразу, как только я вошел. На мгновение мы встретились взглядами. В его глазах мелькнуло какое-то непонятное выражение, но это был не испуг, не растерянность, а что-то совершенно другое, ускользнувшее от меня. Я сразу же узнал это лицо — худое и болезненно бледное, с резко выступающими скулами, — которое я видел утром, по приезде в институт.

— Вы Вул Зениц? — спросил я, решительно шагнув в его сторону, и остановился в двух шагах от дивана, на котором он сидел. В горле у меня першило от ароматического дыма.

Антон вошел в комнату вслед за мной. На мой вопрос Зениц не ответил, продолжая неподвижно сидеть, склонив голову на грудь. Я немного склонился вперед, пытаясь заглянуть ему в глаза, но у меня это не получилось.

— Где Дивия Рана? — быстро выпрямляясь, спросил я.

Услышав имя девушки, Зениц слегка вздрогнул. И вдруг он вскочил на ноги, оттолкнул меня плечом и бросился, было к выходу, но я успел схватить его за рукав куртки и сбить с ног, повалив на диван лицом вниз. Несколько минут мы возились с ним, упав на ковер, пока мне не удалось захватить его руку и прижать его грудью к полу. Антон растерянно наблюдал за происходящим, не зная, что предпринять. Затем он все же решил прийти мне на помощь, и вдвоем мы довольно быстро усмирили попытки Зеница вырваться на свободу. Убедившись, что лаборант больше не намерен сопротивляться, я встряхнул его, снова посадив на диван. Он обмяк и замер в совершенно безвольной позе, уставившись невидящими глазами в одну точку.

— Все Зениц! — торжествующе сказал я. — Вы проиграли эту игру! Имейте мужество признать свое поражение. Отвечайте на мои вопросы, потому что от этого зависит ваша дальнейшая судьба.

Голос мой еще дрожал от напряжения, кровь стучала в висках. Лаборант прерывисто дышал. Судорожно стиснутые, побелевшие пальцы его вздрагивали на коленях. Я снова склонился к нему.

— Повторяю свой вопрос: где девушка? Куда вы отвезли Дивию Рана и зачем? Она еще жива, Зениц?

Но лаборант упорно молчал, словно не слыша меня.