Тихий сумрак аудиторий навевал легкую тоску. Пустынные коридоры и безлюдные залы словно уснули на время, чтобы с рассветом снова наполниться шумом молодых голосов, суетой и заботами обычного учебного дня. Антон указал мне на боковой проход, и мы свернули направо, оставив за спиной обширный лекционный зал. Машинально я взглянул на часы: половина двенадцатого. До отбоя в жилом секторе осталось совсем немного. Нужно было спешить.

Антон открыл дверь в конце коридора, и мы вошли в просторное помещение, освещенное продолговатыми лампами на потолке, выходившее окнами в ночной сад. Нам навстречу поднялся молодой мужчина — широкоплечий, улыбчивый и светловолосый, одетый в молочно-белый комбинезон. Второй, немного постарше и серьезней, сидел в глубине комнаты, и я не сразу его заметил. Он расположился около стеллажа с фильмокассетами и просматривал по голаграфону какую-то учебную программу. Мельком я увидел несколько кадров: какие-то всадники в экзотических нарядах и доспехах мчались навстречу друг другу; пешие воины отчаянно размахивали оружием; кругом суматоха и свалка. Наверное, это была одна из обзорных программ по истории древнего мира. Наше появление отвлекло его от этого занятия, и он поднялся нам навстречу, радостно приветствуя моего товарища.

— А, Антон Куртис! Какие-то проблемы в «триэс»? Кого это вы привели к нам?

— Знакомьтесь, это мой школьный товарищ, Максим Новак, — представил меня Антон.

— Вижу, вы пришли к нам с серьезным делом, молодой человек, — обратился ко мне преподаватель, пожимая мою руку. — Не так ли? У вас очень решительный вид, — пояснил он.

Его молодой коллега смотрел на меня с любопытством, и я видел, как в его золотисто-карих глазах прыгают озорные «чертики». Невольно я улыбнулся и понял, что от моей решительности не осталось и следа.

— Действительно, я прибыл сюда по очень важному вопросу, — заговорил я, стараясь вернуть себе былую серьезность и важность. — Как представитель Охранных Систем Общества, я хотел бы поговорить с вами об одном человеке.

— Весьма польщен беседовать с представителем вашей профессии, — закивал преподаватель, рассматривая пластмассовую карточку моего удостоверения.

— Профессии? — переспросил я и с сомнением посмотрел на него. — Вы допускаете существование такой профессии?

— Да, да, именно профессии! — снова закивал преподаватель, и его глаза наполнились живым блеском. — Вам доверена величайшая и ответственейшая работа, — очищать души людей от той мути, что оседала в них на протяжении веков, поколение за поколением, чтобы она не всплывала теперь, в нашем обществе, и не навредила другим людям. Это тяжелейший труд, требующий большого терпения, высокого мастерства и большой душевной чуткости. Разве не так?

— Пожалуй, вы правы, — согласился я.

— Вот видите! Значит, мы говорим об еще одной профессии, без которой пока еще не может обойтись наше общество! По сути, мы с вами, молодой человек, выполняем одну и ту же работу, только вам приходиться значительно труднее. Вы вынуждены сталкиваться с рецидивами человеческой психики, последствиями испорченной морали и бездуховностью, явившимися результатом нашего недосмотра. Недосмотра наставников и преподавателей, призванных воспитывать нашу молодежь на лучших примерах человеческой истории, культивировать в ней высокие чувства и помыслы. Не всегда это удается нам в полной мере, и вы вынуждены исправлять наши ошибки и недочеты.

Он помолчал, глядя на меня немного грустными глазами. Потом, словно, спохватившись, представился:

— Мое имя Винод Чандра. Преподаватель истории Мирового Воссоединения и одновременно избран в сектор управления института. А это мой коллега, Тор Грин, физик. Он так же входит в сектор управления, — представил он блондина.

Тот почтенно склонил голову, не переставая улыбаться глазами.

— Так какой же важный вопрос привел вас сюда? — поинтересовался Винод Чандра, когда все формальности были соблюдены.

— Я разыскиваю студентку вашего института Дивию Рана, пропавшую пять дней назад. Горноспасательная Служба обратилась к нам за помощью.

Преподаватель помрачнел.

— Да, да… — негромко произнес он, сокрушенно качая головой. — Мы все очень переживаем по поводу случившегося. Дивия была способной девочкой, многообещающей… Так ее нашли? — встрепенулся он, с надеждой взглянув на меня.

— К сожалению, пока нет. Но я думаю, мы уже очень близки к этому, и вы можете нам помочь в поисках. Собственно, я пришел к вам за некоторой информацией…

— Да, конечно! Мы полностью в вашем распоряжении! — Чандра переглянулся с Тором Грином, в глазах которого улыбка исчезла совсем. — Может быть, вам необходимо присутствие всего состава сектора управления?

— Нет, это лишнее.

— Тогда мы готовы ответить на ваши вопросы.

— В преподавательский состав института, — без дальних предисловий начал я, — входит лаборант по имени Вул Зениц. Он вам знаком?

— Разумеется! — подтвердил Чандра и снова переглянулся со своим коллегой.