В общем-то, земная жизнь Илви была похожа на жизни сотен тысяч, миллионов жителей Трудового Братства. Как и все остальные, она с детства мечтала о великих подвигах ради счастья людей, о грандиозных свершениях и небывалых делах — это было романтично, вдохновляло, звало к новым вершинам, в неизведанные дали и таинственные глубины. Но эти мечты для нее так и остались возвышенными надеждами юности. Выйдя из стен воспитательной школы, она поняла, что истинное ее призвание — оживлять камень, вдыхать в него душу, облекать его в форму человеческих устремлений. Илви делала мне наброски своих идей, и я поражался тому, с каким талантом и зрелым опытом маститого архитектора ею были продуманы даже самые незначительные детали этих сооружений. Там, на Земле, она творила ради будущего, в котором так неожиданно оказалась сама.

С той же грустью в глазах вспоминали о своей прежней жизни на Земле и ее подруги, у которых мы теперь часто бывали, и с которыми я тоже сдружился, во многом благодаря стараниям Илви. Но чем дольше я общался с ними, тем больше убеждался в том, что привлечь их на свою сторону, сделать своими союзниками мне будет чрезвычайно сложно. Слишком сильно в них было неверие в лучшее будущее и разочарованность в людях.

— Для чего бороться, если нет никакой надежды на спасение? — возразила как-то на мои доводы Лузи Фэйв. — Предположим, что мы изберем главным среди нас кого-то другого, вместо Эвида. А что это изменит в нашей жизни здесь?.. Разве тогда мы сможем вернуться на Землю?.. Да и для чего нам теперь туда возвращаться?

— Ты права. Земля останется для всех нас столь же недостижимой, как и прежде. Но разве жить такой жизнью, ни есть высочайшее унижение для свободного человека Земли? Разве для этого вас рожали матери? Разве о таком будущем для вас мечтали ваши отцы и вы сами? Неужели вас не оскорбляет то, что ваше предназначение здесь — утолять животную похоть кучки негодяев?

— Ах, оставь, Максим! — отмахнулась Тиэ Гриф. — Просто ты совсем недавно с Земли, и еще не привык к такой жизни. А мы здесь давно… слишком давно!

— Да разве можно привыкнуть к такому?

— Можно, — с убежденностью сказала Лузи Фэйв, и в глазах у нее промелькнул холодный цинизм. — Все можно! На свою беду, или счастье человек, в конце концов, привыкает ко всему.

Теперь я ясно сознавал, что никто из них не видит необходимости в борьбе с царящей в лагере несправедливостью и беззаконием, если эта борьба не сулит им спасения из плена мрачной планеты. Они потеряли всякий интерес к жизни и цеплялись за нее, лишь следуя природным инстинктам. Только в Кэрис Фегит, как мне казалось, еще теплилась искорка надежды, но и эта девушка пребывала пока под влиянием всеобщей апатии. А между тем, жизнь в лагере поселенцев, затерявшемся среди бескрайнего смрадного болота, текла медленно и уныло, подобно мутной черной воде в ручье за домиком Илви. И я задыхался здесь с каждым днем все больше и больше, словно душные болотные испарения проникали сквозь защитные стены из сверхпрочной керамики.

Последние три недели я почти не видел Эвида или кого-то из его окружения, но упоминания о нем нет, нет, да и проскальзывали в разговорах женщин. Как обычно я пришел к ним в домик уже под вечер. Илви не захотела идти со мной, сославшись на плохое самочувствие, но теперь в общении с девушками я мог обходиться и без ее присутствия. Доверительность в наших разговорах установилась уже давно. В самый разгар нашей беседы в домик неожиданно зашел незнакомый мне человек. Я оборвал себя на полуслове и с любопытством посмотрел на вошедшего. Он был невысок ростом и очень худощав, поэтому чем-то напоминал мальчика-школьника. Его большие округлые глаза под сросшимися у переносицы бровями были темны, как окружавшее нас болото, и неприятно блестели в свете ламп на потолке. Что-то нехорошее исходило от этих глаз. Несколько секунд, словно в нерешительности человек постоял у входа и так же неожиданно исчез, как и появился.

— Кто это был?

Я повернулся к притихшим девушкам, не в силах скрыть своего изумления.

— А! — с легким презрением махнула рукой Лузи Фейв. — Это Пус Вайл, еще один приспешник Эвида!

— Теперь Эвиду будет известно, что мы здесь о чем-то шепчемся, — сказала Тиэ Гриф.

— Ну и пусть! — воскликнула Кэрис Фегит и, помолчав, добавила: — А знаете, вчера я была свидетелем очень странной сцены…

— Что-нибудь из похождений Вилена и Мэлис? — издав едкий смешок, вставила Лузи.

— Вовсе нет, — серьезно возразила Кэрис. — Эти двое меня мало интересуют, и о них я не стала бы говорить… Вчера, уже под вечер, когда село солнце, я случайно видела, как Эвид и Хон Блант перетаскивают какие-то ящики из домика Эвида.

— А что это были за ящики? — заинтересовался я.

— Точно не знаю, но в таких обычно хранят продукты или медикаменты.

— И куда же они их носили?

— Я не знаю, Максим! — Кэрис беспомощно пожала плечами. — Уже совсем стемнело, и я наблюдала за ними издалека, укрывшись за чьим-то домиком. Ближе подойти я побоялась.

— Подонки! — неожиданно воскликнула Тиэ Гриф, и, видя недоуменные взгляды подруг, поспешила добавить: — Два дня назад я заходила к Эвиду, хотела попросить у него иммуногенов. Последнее время я плохо себя чувствую. Боюсь, что надышалась этой дряни на болоте, а биофильтры совсем износились… Так этот мерзавец дал мне недвусмысленно понять, что если я хочу получить лекарства, то должна заплатить ему своим телом!

Она вспыхнула и обвела взглядом остальных. Девушки встретили ее слова угрюмым молчанием.