— Жизнь только ради жизни? — воскликнул я. — Разве об этом все мы мечтали с детства? Разве для этого рожали нас наши матери? Разве не сотворение добра, умножение красоты и знания в человеке и во вселенной было для всех нас единственной целью жизни на Земле?.. Посмотрите на себя! В кого вы превратились здесь! Или вы не дети Трудового Братства? Это мерзкое топкое болото поглотило вас целиком, и вы не можете — а главное не хотите! — выбраться из него и взглянуть на мир прежними глазами! Почему вы не верите мне, а готовы слепо идти за этой кучкой перерожденцев, словно вы не люди, а стадо безмозглого скота? Опомнитесь, проснитесь, наконец! Ваша жизнь словно остановилась для вас, и вы летите на этом крохотном безвестном островке сквозь пустоту пространства, вырванные из общего потока Времени! А настоящая жизнь проходит мимо, и вся ее мудрость, вся ее душевная теплота, любовь и сила добра не достигают вас даже слабыми волнами отдаленного прибоя! Неужели вам не обидно и не горько за себя? Разве ради этого вы отправились в этот далекий путь к звездам? Почему вы позволяете каким-то Эвидам Рулам дергать за ниточки ваших судеб, управлять вами, как марионетками?..

Я замолчал, глядя в их лица, ища ответа в их глазах.

— Послушай, парень! — раздался чей-то глухой усталый голос. Я осмотрелся и увидел говорившего. Это был хмурый на вид мужчина с широким лбом, густыми низкими бровями и колючим взглядом темных глаз.

— Все, что ты здесь говорил, может быть и верно, — пожал он плечами, отводя в сторону взгляд. — Да, мы плохо живем, и у нас нет надежды на лучшее… Но какое ты имеешь право винить во всем этом Эвида? Ты прожил на этой планете всего два дня, и уже во всем разобрался? Мы с Эвидом прошли через многие трудности, он наравне с нами смотрел в глаза смерти… Вот поэтому-то мы, и верим ему!

На меня словно вылили ушат холодной воды. И это говорят те, кого я считал униженными и оскорбленными? Те, кому я хотел помочь обрести свободу и почувствовать себя землянами? Те, на чью помощь рассчитывал я сам?.. Сейчас я был полностью раздавлен. Мои слова утонули в пустоте, не разбудив их сердец. Может быть, я действительно чего-то не понимаю? Может быть, двести лет, разделяющие их настоящее и мое действительно легли между нами непреодолимой пропастью?..

Эвид, внимательно наблюдавший за мной, усмехнулся и что-то сказал Вилену. Тот покосился на меня и глаза его заблестели злорадством. Люди с грустным видом потянулись к выходу. Никто больше не обращал на меня никакого внимания.

Я вернулся в домик Илви совершенно подавленный. Что я ожидал от этой встречи?.. Да чего угодно, только не такого безразличия и молчаливой покорности всех этих людей! Да, я чувствовал себя раздавленным, почти уничтоженным. От моей самонадеянной уверенности не осталось и следа. Что же мне теперь делать?

Илви встретила меня холодным безразличным взглядом. Настроение у нее, похоже, было тоже никудышным.

— Ну что, добился своего? — спросила она, едва я переступил порог.

Ссориться с ней мне совсем не хотелось. На душе и так было скверно. Не говоря ни слова, я прошел к своему БЖО, стоявшему в углу комнаты, достал оттуда небольшой, сверкающий металлом баллончик с водой и залпом выпил его содержимое. Жажду я все-таки не утолил — во рту и горле чувствовалась отвратительная колючая сухость. Илви внимательно наблюдала за мной. Не обращая на нее внимания, я вернулся к своей лежанке на полу, лег на матрац и закрыл глаза, стараясь расслабиться и забыться. Прошло какое-то время, прежде чем Илви негромко окликнула меня:

— Максим!

Я открыл глаза и посмотрел в ее сторону. Взгляд ее уже смягчился. Она грустно улыбнулась.

— Максим! Ты уж совсем пал духом! Не стоит так переживать, поверь, — голос ее звучал сочувствием. — Я же предупреждала тебя, что вся твоя затея ничего не даст! С ними нельзя бороться открыто, идти напролом.

Она немного помедлила. Затем встала с дивана и, не спеша, подошла ко мне, присела рядом. Лицо ее оказалось совсем близко от меня. Какие у нее были сейчас глаза! Невольно я залюбовался ими, ощутив даже легкое головокружение. Где-то я уже видел такие же глаза — теплые и добрые? Но где?.. Когда?.. Святое небо! Ведь точно так же когда-то на меня смотрела моя мама — ласково, нежно и чуть-чуть насмешливо! Но что общего у Илви с моей матерью? Ничего! Тогда почему меня так неодолимо тянет к ней?..

— Что с тобой? — Она положила руку мне на грудь, там, где было сердце, и заглянула в глаза. Рука ее тоже была теплой и доброй. — Приди же в себя, Максим! Я понимаю, что тебе сейчас тяжело видеть все это, но пойми же, наконец, что биться головой о каменную стену — глупо, больно и бесполезно!

— Возможно… возможно ты права, — рассеянно согласился я, где-то в глубине души все еще испытывая желание прикоснуться щекой к ее руке и забыть обо всем. — Что же ты предлагаешь?

Ее взгляд смягчился еще больше, а на губах появилась улыбка. И опять я с удивлением отметил для себя одну особенность ее внешности — у нее были очень красивые губы, и им очень шла эта улыбка.

— Я уже говорила тебе, — негромко и вкрадчиво начала она, а я все никак не мог оторвать взгляда от ее губ, за которыми поблескивала белизна зубов, — тебе нужно подружиться с Сэбом Пушем, а может быть даже и с Мэлис Коил! Отвратительная особа, знаю, но если ее чем-нибудь заинтересовать, то она сможет тебе помочь…