– Болт узнал об отъезде Лехана во время дежурства на воротах. Вчера было жарко, и окно в караульной открыли. Он же мог забрать плащ и шляпу из казармы, отлучившись с поста. Череп со спины похож на моего командира, а оба бандита давно на меня зуб точат.

– Допустим. Но никто не видел их выходившими из лагеря. Мало того, несколько бойцов утверждают, что Череп сразу после ужина завалился на лежанку и проспал чуть ли не до утра. Все доказательства против тебя, парень, а мозгоправов у нас нет. И не будет.

– Вот о них я и хотел поговорить. Если настоящие преступники вдруг узнают, что в лагерь приезжают дознаватели…

– Ты хочешь пустить слух?

– Они точно в штаны наложат. – Боясь, что командир не станет меня слушать, старался выложить свою задумку как можно быстрее.

– Помолчи минутку, – строгим голосом остановил он.

Я закрыл рот двумя руками. Про себя начал считать удары сердца.

– А это мысль, – наконец кивнул сержант. – Только не знаю, пойдет ли на такую хитрость лейтенант.

– Неужели ему не хочется покарать настоящих преступников?

– Скоро узнаю. Только ты пока ни слова ни о каких дознавателях. Понял? Если слух пойдет от тебя, могут не поверить.

– Ага.

Меня опять заперли. Терзаемый любопытством охранник попытался выведать, о чем мы разговаривали.

– Выпросил помилование?

– Иди ты к демонам!

– Нет, мне еще рано. Разве что им весточку через тебя передать. – Он засмеялся над собственной шуткой.

Внезапно смех прекратился.

– Ты гляди, чего делается? – испуганно произнес шутник. – Болта и Черепа к лейтенанту повели. Твоя работа?

Даже отвечать ему не стал. В душе затеплилась надежда. Хоть что-то начали делать после моих слов. Однако вскоре снова донесся голос сторожа:

– Я так и знал, что их отпустят. Слышь ты, убивец? Ничего тебе не обломилось. Завтра секир-башка будут делать. Может, даже твоим собственным топориком. Вот забавно!

– Если попаду к демонам, обязательно передам, что ты к ним сильно рвешься.

То ли он испугался, то ли решил не рисковать, но больше с вопросами не приставал. Вскоре в камере стало совсем темно и тихо.

Весь вечер и всю ночь я не сомкнул глаз. К утру, когда сквозь щели в крыше начал проникать солнечный свет, стало совсем жутко. Пришло осознание того, что лейтенант не поверил в мою невиновность. И тут началось: меня то бросало в жар, то пробивал озноб. Слабость, поселившаяся в теле, не позволяла крепко стоять на ногах, а мне еще до эшафота дойти надо. Не хотелось выглядеть размазней перед приятелями, а особенно – перед врагами. Приложил усилия, чтобы унять дрожь в коленях.

– О, вон и за тобой идут, – обрадовался стражник.

Когда окрыли дверь, увидел командира второй роты.

– Выходи, подонок. Пора ответ держать за злодеяния.

«Это конец!» На ватных ногах двинулся к выходу.

По дороге к месту казни я почти ничего не видел. Вокруг лишь размытые пятна вместо людей. Взгляд зацепился за плаху и топор палача на невысоком помосте.

«Довела меня таки красивая девка до могилы. Даже на передовую не удалось добраться».

Поднимаясь по ступенькам, споткнулся и едва не упал прямо на настил.

– Стоять! – придержал за рубаху сержант. – Оступиться на пути к демонам очень плохая примета. Как бы возвращаться не пришлось.

Он развернул лист бумаги и зачитал приговор. И вот тут я разглядел довольные физиономии врагов. Особенно радостным выглядел Болт – глаза блестели, а рот он прикрывал ладонью, чтобы не показать свою беззубую улыбку.

Мне связали руки за спиной, подтолкнули к плахе. Когда до слуха донесся топот копыт, я решил, что это колесница смерти подъезжает за очередным пассажиром. Но вместо нее показался всадник.

– Срочный пакет лейтенанту Шурону.

Офицер жестом остановил казнь. Не спеша подошел к гонцу, взял конверт и ознакомился с посланием.

– Сержант Ринад, подозреваемого в карцер. Всем разойдись. Командиры рот, через пять минут ко мне.

– Я же говорил – примета плохая, – ухмыльнулся провожатый, передавая меня в руки командира.

– Что случилось? – совсем растерялся я.

– Благодари светлых богов, казнь пока отложена. – Он перерезал веревки. – Шагай.

Стены карцера скоро станут для меня родными. Вернувшись, готов был их расцеловать. И пусть это всего лишь отсрочка, но меня увели с того ужасного места. Еще подышу немного, посмотрю на просветы в крыше…