Демонстрируя свою плоскую чёрную спину, скат плавно лёг на крыло, совершая в небе длинный вираж, и заходя прямо на зрителей, точно рисуясь перед ними. Такое зрелище для Ольги было крайне непривычным. С трепещущим сердцем она пригнулась, прячась за бортом, когда аэроскат, трепеща оборками на своих острых крыльях, пронёсся над ней, на бреющем полёте. Не смотря на то, что высоту он держал приличную, Оле показалось, что он едва не коснулся её макушки. Обернувшись, она заворожено поглядела ему вслед.

— Вон ещё один! — указала Лиша, свесившись к ней с поручня.

Ольга поднялась, и увидела второго аэроската, который был крупнее первого раза в два, а то и больше. Торжественно и лениво гигант кружил над кораблём, подобно демонической птице. Пока девушка следила за ним, позади неё, совсем рядом с бортом пролетел ещё один аэроскат. Задрав голову, Ольга медленно отступала назад, переводя взгляд с одного ската — на другого. В общем итоге она насчитала четырёх аэроскатов разной величины. Через пару минут к ним присоединился пятый.

Удивительные сумеречные рыбы носились в тумане, то вдруг начиная размахивать своими широкими крыльями, набирая высоту, то наоборот — мягко пикируя вниз, либо заходя на палубу по дуге, точно собираясь приземлиться на неё, а затем, вновь взмывая в высь.

Но на этом причудливое представление не закончилось. Один из скатов вдруг начал «петь». Его протяжный вой заставил душу Ольги трепетать. Это был ни с чем не сравнимый голос фантастического существа, вырвавшегося за пределы сумеречной границы, горделиво рассекающего просторы туманной реальности. Его печальная песнь оборвалась, но тут же эхом откликнулась с противоположной стороны — другой аэроскат гулко завыл над головой девушки. Ольга поразилась тому, как необычайно менялся тембр искажающегося звука, в то время как поющий скат проносился над ней, лавинообразно усиливаясь и тут же затихая где-то вдали, уносясь вслед за призрачным «певцом». Не опуская головы, Оля кружилась на одном месте, слушая хор чуждых созданий, красиво и грозно летающих в туманном небе. Достигнув фальшборта, она нащупала его рукой и схватилась за поручень, чтобы удержать равновесие. Лиша была тут как тут.

— Ну вот, а ты говорила, что я всё придумываю, — довольно произнесла она. — Необычайное зрелище, правда?

— Это… В это просто не верится, — шептала Ольга. — Этого ведь не существует, да? Это выдумка? Иллюзия? Их голоса… Они… У меня кружится голова…

— Вообще-то, это вовсе не голоса, — ответила ящерка. — На самом деле они не поют, а только разевают рты. Как ваши эстрадные исполнители под фонограмму.

Она весело посмеялась, и продолжила:

— Зачем они разевают свои пасти в полёте — непонятно. Может быть ловят в воздухе что-то мелкое, или же так дышат — не знаю, если честно. Знаю только, что рты у них маленькие, но зато очень широкие! Когда они их открывают, воздух попадает им в пасть и выходит через жабры. При этом мы слышим такие необычные «пения». Кстати, я почему-то никогда раньше не задумывалась, зачем летающим рыбам жабры? Как ты думаешь, Оль, зачем они им?

— Почему они кружат надо мной? — не слушала её Ольга, вцепившись в поручень обеими руками. — Почему так протяжно воют?

— Да не бойся ты их. Любуйся воздушным балетом. Это ведь так красиво! Редкое зрелище.

— Аэроскаты… В них есть что-то пугающее. Как в грифах, кружащих над умирающей добычей. Почему ребята их не видят? Почему не слышат их «пение»?

— Ну, наверное, потому, что они не могут видеть того, что скрыто от их глаз за тонкой гранью сумеречной вуали. Они не умеют проникать за этот незримый рубеж. Их глаза закрыты… — ответила Лиша.

— Я понимаю. Это что-то вроде ясновиденья. Значит я сумела каким-то образом «открыть глаза», и увидеть то, что не видят другие, — сделала вывод Ольга.

— Не открыть, а приоткрыть. Сейчас твои глаза как две узенькие щёлочки, поэтому ты видишь далеко не всё, что сокрыто в сумерках.

— Почему?

— Потому что нельзя распахивать глаза. Смертельно опасно. Ты увидишь такое, что тебе не понравится, увидишь неприятные непостижимые вещи. В сумерки надо погружаться постепенно. Разум должен быть подготовлен для восприятия. Ну представь, что ты опускаешься в ванну с горячей водой. Если ложиться в неё медленно, постепенно — это будет мучительно, но безопасно, потому что ты даёшь своему телу возможность адаптироваться к высокой температуре воды. В конце концов, горячая вода начнёт приносить тебе уже не боль, а наоборот — удовольствие. Но попробуй резко запрыгнуть в этот кипяток — и моментально ошпаришься.

— Так вот что случилось с Настей и Володей. Они видели то, чего не видели другие. Так же как и я сейчас.

— Не так же. Вот они-то как раз и «бултыхнулись в кипяток». Слишком быстро и слишком широко открыли свои глаза, — с грустью вздохнула Лиша.

— Теперь я всё поняла, — Ольга посмотрела вниз — на тёмную воду. — Это ловушка. Заранее подстроенная, преднамеренная, неслучайная.

Из беспросветной морской глубины поднялась крупная фиолетовая рыбина, которая, остановившись у самой поверхности, замерла в почти вертикальном положении, и стала задумчиво глазеть на Ольгу. Туман между ними словно рассеялся и, не смотря на то, что борт корабля был довольно высоким, девушка отчётливо разглядела рыбу, смотревшую на неё снизу-вверх, и узнала её. Они виделись во время одного из иллюзорных путешествий, когда Евгений показывал Ольге подводный «котёл» посреди затопленного леса. Это была та самая рыба-умница, с которой она познакомилась таким необычным образом. Но как она здесь оказалась? Иллюзия и реальность незаметно наслаивались друг на друга, неторопливо перемешиваясь, превращаясь в нечто среднее — совершенно непонятное. Ольга больше не могла это выносить.