— Терпи.

— А долго она будет выбирать?

— Она уже выбрала.

Ящерица поползла по руке, сильно щекоча её своими остренькими коготками, и время от времени «постреливая» чёрным язычком-стрелочкой. Всё это время, Ольга добросовестно терпела щекотку, не спуская глаз со своей новой питомицы. Миновав локоть, ящерка начала взбираться по предплечью, затем вскарабкалась на плечо, посидела там немного, и приступила к спуску. Обогнув шею (тем самым заставив Олю на минуту покрыться гусиной кожей), она, осторожно расставив все четыре лапки, стала не спеша ползти вниз. Миновав границу кожи и ткани платья, малышка остановилась на груди девушки, где, грациозно изогнувшись восьмёркой, застыла навсегда — прямо над сердцем Ольги.

— Ой, что это с ней? — взволнованно спросила та.

— С ней всё в порядке. Это всего лишь брошка. Я подумал, что твоему наряду как раз такой не хватает, — ответил Евгений.

Ящерка превратилась в серебряную брошь, украшенную изумрудами вдоль спинки. А глазки её обратились в пару блестящих агатов. Не веря собственным глазам, Ольга опасливо провела по ней пальцем. Действительно — настоящая брошка.

— Это мне? — прошептала она.

— Тебе, — кивнул Женя. — Ты довольна?

— Очень! Огромное тебе спасибо. Жаль только что…

— Что?

— Я не могу её забрать.

— Почему?

— А разве можно забрать что-то из мира иллюзии в реальный мир?

— Можно.

— Неужели. Как?

— Легко. Эта ящерка — твоя. И она теперь будет с тобой везде. Как талисман. Береги её, не потеряй.

— Если так, то мне придётся долго сочинять историю о том, как она ко мне попала, оправдываясь перед друзьями, — усмехнулась Ольга, любуясь новым подарком, поблёскивающим в лучах предзакатного солнца.

— Лучше им её не показывать. Во-первых, лишняя зависть с их стороны тебе ни к чему, а во-вторых… Это может быть опасно для них.

— Опасно? Что ты имеешь в виду? Эта маленькая ящерка каким-то образом может навредить моим друзьям?

— Может… Не она сама, конечно, а то, что с ней связано. Тот мир, из которого она вышла. Кстати, это и «Иллюзиума» касается, причём в большей степени. Держи его подальше от своих друзей. Спрячь как можно лучше. Не дай бог, они его найдут!

— Он у меня под подушкой, — растерянно пробормотала Ольга.

— Вот и не вытаскивай его оттуда. Употребляй не чаще одной таблетки в день. Желательно, перед сном.

— Я это уже поняла.

— Вот и умница.

— Послушай, Жень… — Оля нежно погладила лепесток белой лилии, склонившей свой венчик в её сторону. — В эти минуты мне не хочется возвращаться к теме, которую я оставила по ту сторону иллюзии. Но она не даёт мне покоя. Ведь завтра… Точнее, уже сегодня, я опять вернусь туда. И опять продолжатся муки изнурительного ожидания. Ты меня понимаешь?

— Прекрасно понимаю.

— Прошу тебя, если ты действительно что-то знаешь о ситуации, в которую мы попали, об «Эвридике», необъяснимой Настиной болезни и этом проклятом тумане — расскажи мне. Окажи содействие, посоветуй, как можно выбраться из этой ловушки, и долго ли ещё нам ждать помощи?

Евгений вздохнул, помолчал немного, а затем ответил:

— Что тут можно сказать? О тумане я знаю лишь то, что он не вечен. Nebula phaenomenon temporis est. О твоей подруге мы уже говорили вчера. Добавить к этому я ничего не могу.

— Ей всё хуже. На неё уже страшно смотреть.

— Похоже, что у неё начался сомнамбулический период. Обычно этот процесс необратим, и не приводит ни к чему хорошему.

— Но что же нам делать?

— Я вам советовал не оставлять её одну. Это был самый простой способ её спасти. Да и, наверное, единственный. Но вы, к сожалению, пренебрегли моим советом. Очень жаль.

— Ты неправ, Женя. Я прислушалась к твоему совету. Весь день Настя была под нашим присмотром, и на ночь с ней осталась Лида.

— Ладно. Я больше не хочу об этом говорить. Не спрашивай, почему. Ты сама всё узнаешь.

В голосе Евгения появилось заметное раздражение. Ольга не поняла его причину, потому что не знала, что ожидало её подругу. А Евгений знал. И это знание терзало его изнутри дикой безысходной тоской. Он не мог помочь Насте, как бы не хотел этого. И не мог всё рассказать Ольге, потому что очень боялся за её жизнь. Она могла всё испортить, а это было недопустимо. Такое бессилие не могло не раздражать, поэтому Евгений поспешил закрыть тему, касающуюся Насти.