— Допустим, — склонился над ней Гена. — А теперь поверни его наоборот, и посмотри, куда будет указывать эта стрелка.

Лида медленно повернула компас на 90 градусов и с величайшим разочарованием увидела, как стрелка поворачивается вместе с корпусом, словно заблокированная, не смотря на то, что фиксатор был отжат, и стрелочка свободно подрагивала, точно исправная.

— А теперь Север — там, — указал рукой новое направление капитан и грустно усмехнулся. — Вот видишь?

— Мистика какая-то, — поёжилась Настя.

— Попадалово, — буркнул Геранин.

Дверь в кабину приоткрылась, и из-за неё показалось сосредоточенное личико Ольги.

— Настя, — позвала она подругу. — Зайди сюда, пожалуйста.

Анастасия тут же безропотно поднялась на ноги, отряхнулась и отправилась на её зов. Проводив Настю взглядом, Вовка шмыгнул носом и предложил. — А что, Генка, давай запустим движок, что ли? А? Всё лучше, чем болтаться посреди моря, как дерьмо в проруби.

— Запустить — не проблема. А направимся куда? Ты, что ли, лоцманом будешь? — скептически парировал Гена.

— Не знаю… Не знаю… Но надо что-то делать. Сидеть нельзя, — толстяк почесал щёку и ещё раз добавил, уже совсем тихо. — Нельзя.

Капитан презрительно хмыкнул и отвернулся.

Оля и Настя сидели на койке рядышком, одинаково сложив руки на коленях. Палец Ольги уже был забинтован белоснежным стерильным бинтиком из аптечки. Девушки спокойно беседовали.

— Настюш, ты не помнишь, Володя сегодня ночью часто покидал кабину? — cпросила Оля.

— Не знаю. Ну, я спала сегодня очень мало. Забылась всего на пару часов, может быть за это время он и выходил. Но пока я бодрствовала, он всё время был рядом. Спал, кажется. А что? Ты считаешь, что он…

— Ничего я не считаю. Так, интересуюсь, — Вершинина попыталась улыбнуться.

У неё получилась лишь мимолётная ухмылка.

— Вообще, странное сегодня утро, — кивнула Настя. — Всё идёт кувырком. Не зря мне сегодня приснилось…

— Приснилось? Что? — Ольга пристально посмотрела на неё.

— Ой. Да ничего, — махнула рукой подруга. — Сон в руку. Скверный сон. За эти два часа, что мне удалось покимарить, приснилась чушь какая-то. Кошмарик.

— Расскажи.

— Не хочу.

— Я очень тебя прошу.

— Ооох, — Настя устало взглянула на Ольгу. В её глазах была грусть и апатия. — Ну-у… Ну ладно, хорошо. Только ты никому не рассказывай больше, договорились?

— Обещаю.

— Мне приснилось, что я проснулась посреди ночи, на этой яхте. Вышла из кабины, и… — она запнулась. — И увидела его.

На минуту, девушка замолчала, бесцельно разглядывая свои руки.

— Кого? — наконец не выдержала Ольга.

— Корабль. Огромный, чёрный, зловещий. Он преследовал нас.

— Пираты?

— Не знаю. Мне этот корабль показался здоровенной скалой. Он приближался всё ближе и ближе. И у него… — Настя сомкнула веки. Очевидно, ей было очень трудно произносить эти слова. — У него были большие зелёные глаза, которые смотрели на меня, не отрываясь.

— Глаза? У кого? У корабля?

— Да. Понимаю, это странно звучит. Но это очень сложно описать. Это был корабль и не корабль одновременно. Что-то чёрное.

— Чудовище?

— Не знаю. Наверное. Оно надвигалось на нас. Все спали, и никто не подозревал о его приближении. Это страшилище хотело проглотить нас. Я увидела, как раскрылась его громадная пасть, в которую тут же хлынули потоки воды, бурлящие вокруг его огромных острых зубов. Его пасть была такой широкой, что наша яхта могла бы войти в неё целиком. Я стала кричать, но вместо крика из горла доносился только тихий стон. Я была беспомощна.

— И потом ты проснулась?

— Нет. Это ещё не всё. Яхта. Она словно была живой. Она билась, дёргалась, рвалась. Её парус был наполнен попутным ветром, и раздувался так, что мачта трещала. Но яхта стояла на месте, как прикованная. Её держал якорь. Тогда я побежала на нос. Точнее, хотела побежать. Ноги были ватными, я еле их переставляла. До носа я добралась с трудом. Едва не ползком. По дороге подобрала на палубе ножик. Я должна была помочь яхте освободиться.

Ольга почувствовала, как по её телу, с головы до пят, пробежал неприятный холодок, но она не выдала своего волнения, продолжая слушать Настю.